Базиль и камилла, клод моне, 1865

Читать

Клод-Оскар Моне родился в Париже 14 ноября 1840. Через пять лет семья переехала в Нормандию, в Гавр, где отец будущего художника содержал бакалейную лавку. В 14 лет Моне писал карикатуры, заработав таким образом известность среди жителей Гавра.

Здесь молодой Моне познакомился с пейзажистом Эженом Буденом, который имел странный для того времени метод работы — он писал на открытом воздухе, а не в мастерской. Моне понял основное преимущество метода Будена, дающего возможность более непосредственной и живой передачи природы на холсте, и около 1856 также стал писать на пленэре.

В это время Моне вопреки желанию отца решил посвятить себя живописи, для чего отправился в Париж.

В 1859 Моне поступил в Академию Сюисса в Париже, где познакомился с великим романтиком Эженом Делакруа, реалистом Гюставом Курбе и импрессионистом Камилем Писсарро. Через год он был отправлен на военную службу в Алжир, но по состоянию здоровья досрочно вернулся в Гавр, а затем и в Париж.

Натюрморт с грушами и виноградом. 1867

В 1862 Клод Моне поступил в мастерскую известного живописца Шарля Глейра, где познакомился со своими будущими друзьями, которые, как и он сам, впоследствии стали импрессионистами. Это были молодые Огюст Ренуар, Фридерик Базиль и Альфред Сислей, искавшие новые пути в искусстве.

Завтрак на траве. 1865–1866

Читатель. 1872

В 1865–1866 Моне работал над картиной «Завтрак на траве», вдохновленный одноименным скандальным полотном Эдуара Мане. Однако он не собирался эпатировать публику изображением обнаженных реальных персонажей, подобно Мане.

Молодой художник находился в поиске своего стиля: он уже пренебрегал линией и моделировал формы цветовыми пятнами, фигуры людей лишены четких контуров. Моне, еще в Нормандии начавшего писать на природе, интересовали эффекты естественного освещения.

Сцена на лесной опушке давала возможность молодому художнику наблюдать, как солнечные лучи пробиваются сквозь листву и падают на светлые поверхности, цвет которых изменяется, благодаря этим бликам и рефлексам листвы. Моделью для написания женских персонажей была возлюбленная молодого художника Камилла Донсье, мужские персонажи написаны с Фредерика Базиля.

Все общество, расположившееся на завтрак в окружении природы, занято своей беседой и никак не вступает в контакт со зрителем. Моне словно остается незамеченным наблюдателем, дамы и кавалеры не позируют ему. Две дамы повернуты спиной к нам, оставляя любоваться складками своих платьев.

Лицо сидящего молодого человека, изображенного в правом нижнем углу картины, также отвернуто от зрителя. Моне следует своим собственным законам, не выстраивая композицию картины, подобно театральной мизансцене. В традиционном искусстве изображение человека спиной к зрителю на переднем плане было бы недопустимым.

Картина, этюды к которой вызвали интерес многих молодых художников, в целом виде не сохранилась. Вариант, представленный в ГМИИ им. А. С.Пушкина в Москве, создан в 1866.

В компоновке фигур на плоскости холста «Дамы в саду» (1866–1867, Музей д'Орсе, Париж) чувствуется отход от традиционной живописи: художники академического толка не позволили бы себе обрезать края пышных женских платьев краем картины, а Моне свободно кадрирует изображение, за счет чего создается впечатление фрагментарности. Смысловой центр смещен к левому краю полотна. Типично жанровая сценка — дамы, отдыхающие в тени садовых деревьев, — утрачивает «жанровость»: женские фигуры становятся неотъемлемой частью цветущего пейзажа, его украшением, подобно прекрасным цветам. Дамы словно сливаются с пейзажем, на их платья бросают тень растущие кусты и плодовое деревце. Художника интересует не столько индивидуальность молодых женщин, их занятия или наряды, сколько гармония взаимоотношений человека и природы, передача световых эффектов. Судить о незначительности личностей самих дам позволяет тот факт, что все четыре барышни были написаны с одной модели — Камиллы. Однако это не бросается в глаза, поскольку мы видим полностью лицо только сидящей женщины. Крайняя фигура слева показана в профиль, стоящая рядом с ней дама прикрывает лицо букетом, а четвертая женщина и вовсе отвернулась от зрителя, протягивая руку к цветущим кустам.

Дамы в саду. 1866–1867

В это же время Моне создает полотно аналогичной тематики «Дама в саду» (1867, Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург). Складывается впечатление, что женская фигура в легком белом одеянии нужна художнику лишь как повод «очеловечивания» природы, придания ей состояния обитаемости.

Эта стаффажная фигура повернута к зрителю почти спиной, художника интересует красота полуденного пейзажа с яркими красками, длинными тенями.

Композиционный центр картины — круглая клумба с красными цветами и возвышающимся деревцем; женская фигура, являющая смысловым центром произведения, смещена к самому ее краю.

Она является крайней левой точкой, через которую проходит композиционная диагональ картины, поддерживаемая одним деревцем на клумбе, другим — изображенным правее. Вертикали женской фигуры и этих деревьев, а также длинные тени, отбрасываемые ими на зеленую траву, задают ритм композиции.

Дама в саду 1867

Одна из самых знаменитых работ Клода Моне 1860-х — «Женщина в зеленом платье» (1866, Кунстхайле, Бремен, Германия), на которой изображена Камилла Донсье. Художник работает в реалистической манере, использует темный фон, на ко тором выделяются ярко-освещенные лицо и кисть руки молодой женщины.

Такой резкий контраст затененных и освещенных участков напоминает светотень Караваджо. Лиричный и вместе с тем интимный образ не предназначен для всеобщего обозрения: художник разворачивает Камиллу почти спиной к зрителю, она не ищет эффектных поз, оставляя возможность разглядывать подол ее длинного платья и накинутую поверх него шубку.

Эта работа была положительно встречена критикой и принесла молодому Моне известность.

Камилла Донсье, модель многих полотен Клода Моне, в 1867 родила ему сына Жана, а впоследствии стала его женой. В 1867 художник написал картину «Жан Моне в колыбели» (частное собрание).

Центр композиции четко обозначен расшитой колыбелькой и свисающим над изголовьем балдахином. Жанровое по сути полотно изображает мать у детской колыбельки (такие сюжеты часто встречаются в голландском искусстве).

Однако правое плечо и спина сидящей Камиллы обрезаны краем картины, тем самым указывая на значимость другого персонажа полотна — укрытого одеяльцем сына.

В своем творчестве Клод Моне обращался также к жанру натюрморта. Живопись «Натюрморта с грушами и виноградом» (1867, частное собрание) более гладкая, чем в пейзажных работах художника. Композиция лаконична.

Глухой темный фон не характерен для «классического» Моне. Спелые, даже слегка перезрелые фрукты смотрятся живыми — настолько правдоподобно они написаны. В этой работе Моне изучает природу и эффекты света.

Художник, страстно любивший цветы, предпочитал писать их на природе.

Срезанные цветы в букетах он изображал не часто. В прекрасной работе «Цветы и фрукты» (1869, Музей Пола Гетти, Лос-Анджелес, Калифорния) мастер использовал темный фон, от которого впоследствии отказался.

Выстроив натюрморт, Моне свободно обрезает добрую половину плетеной корзины с фруктами, а также лепестки подсолнуха и края фруктов на столе (в традиционной живописи такое было невозможно — художники тщательно продумывали компоновку предметов, их положение на холсте и строили композицию с тем, чтобы выгодно изобразить каждый из них).

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=576455&p=1

Патриотизм, импрессионизм и вышивка сутажем в XIX веке

?Ирина Жигмунд (la_gatta_ciara) wrote,
2016-07-31 09:06:00Ирина Жигмунд
la_gatta_ciara
2016-07-31 09:06:00Женская мода часто заимствует свои элементы у мужской одежды. В XIX веке дамский костюм очень сильно попал под влияние военного.

Рукава «мамелюк», жакеты «зуавы», блузки – гарибальдийки – этими фасонами женщины демонстрировали свои патриотические настроения. Даже такая безобидная отделка, как вышивка сутажем – и та была заимствована у гусар.

Сутаж (или суташ) – это узкая, плоская декоративная тесьма, похожая на косичку и имеющая по центру бороздку.

Ее отличают по способу плетения: «русская косичка», «французская», «голландская» и т.д.

Сутаж «русская косичка»

Такую тесьму удобно выкладывать завитками и волнами, поскольку обе части под оплеткой имеют тонкий шнурок: если потянуть за правый – сутаж начнет плавно загибаться вправо, если за левый – влево.

Фрагмент платья 1860-х гг, вышитого сутажем.

Soutache Embellished Day Ensemble, ca. 1872 http://fidmmuseum.pastperfectonline.com/webobject/ED7AAC38-A1F2-4458-B79F-698745746472

Слово «сутаж» имеет венгерские корни, как и вышивка шнурком, украшавшая униформу венгерских гусар.

«Наполеон стремился создать сильную империю и укрепить армию, — пишут в книге «История моды с XVIII по ХХ век. Коллекция Института костюма в Киото», — по его приказу портные разработали военную форму, которая своим изысканным внешним видом должна была привлечь волонтеров.

Гусар наполеоновской армии.

Военная форма гусар (первоначально это было подразделение венгерских всадников) послужила стимулом для появления костюма, который стал известен как a la Hussarde. Типичный элемент гусарской униформы, бранденбургская застежка на спенсере и рединготе стала крайне популярной»

Francois-Joseph Kinson. Young Aristocrat With Her Two Children

Не исключено, что, подобно гарибальдийскому движению в Италии, на развитие женской моды середины XIX века повлияла попытка возрождения традиционного костюма у венгерской аристократии, стремившейся этим подчеркнуть свои националистические настроения после подавления восстания против монархии Габсбургов.

Венгерские аристократы 1840-е гг.

Поэтому кое-какие элементы традиционного костюма перешли в повседневное и придворное платье, как женское, так и мужское.

На этих фото (тут и ниже) запечатлены венгерские аристократы. Заметьте, что в этих костюмах много вышивки сутажем.

Не только в Австро — Венгрии, но и во всей Европе, в том числе и России, стала популярна вышивка сутажем. Особенно модна была контрастная, чаще, черно-белая, вышивка. Барышень в подобных платьях можно увидеть на картинах известных художников той поры.

«Девушка в кресле» Джеймс Тиссо, 1872

Это утреннее платье (ок. 1860 г.) из музея Метрополитен (Нью-Йорк) похоже на то, в котором изображена девушка Тиссо http://www.metmuseum.org/art/collection/search/107871?rpp=20&pg=52&ft=dress&when=A.D.+1800-1900&what=Costume&pos=1038

Фрагмент вышивки сутажем

Morning dress 1865

В прогулочных платьях с контрастной отделкой изображал дам художник — импрессионист Клод Моне.

«Женщины в саду» Клод Моне, 1866 г. На переднем плане сидит девушка в белом платье, расшитом сутажем.

Платье из белого хлопкого пике, вышитое черным сутажем из Филадельфийского музея.

У меня создалось ощущение, что три платья с картины «Женщины в саду» переместились на другое известное полотно Клода Моне «Завтрак на траве» (1865-1866 г.).Этюд к картине «Базиль и Камилла» (1865 год).

Promenade dress, 1862–64. Метмузей

И снова модный фасон запечатлен у Моне. «Терраса в Сент-Адресс», ок. 1867 г.

Paletot jacket and skirt, 1866

В костюме для прогулок, вышитом сутажем, сфотографирована принцесса Александра, будущая английская королева.

Princess of Wales and her sons, 1866

На него похож костюм из фильма «История черноголовки» Ф. Дзеффирелли (художник по костюмам Пьеро Този).

Это платье, изготовленное в мастерских «Тирелли» в Риме, выглядит настолько аутентичным, что в интернете его часто атрибутируют, как подлинное платье 1860-х гг.

А это уже подлинное дневное платье (Англия), 1867-68 г. из музея костюма в Киото. http://www.kci.or.jp/archives/digital_archives/detail_234_e.html

Варианты подобных нарядов и вышивок печатались в журналах.Для нанесения сложного орнамента на ткань иногда изготавливались специальные блоки, которые можно было приобрести в галантереях или заказать по почте.

National Museum of American History и статья о них http://americanhistory.si.edu/blog/what-are-these-curious-blocks-our-textile-collection

На этом блоке вы видите рисунок, напоминающий гусарские нашивки. Мода на гусар не проходила весь XIX век.

Французский генерал Феликс Дуэ в форме с австрийскими узлами на рукавах, c. 1870. Австрийский (или тирольский) узел произошел от обозначения ранга гусарских офицеров австрийской (позже, Австро-Венгерской) армии в 18-м веке, нашитого на рукав.

French Hussars Tunic http://www.thevintageshowroom.com/blog/?p=7883#more-7883

Женская куртка для катания на коньках (1895 г.) имеет подобный орнамент.В конце 1860-х гг, в связи с появлением турнюра, появились жакеты — доломаны.

Этот фасон тоже заимствован из гусарского костюма. «В России до революции доломан – короткий гусарский мундир, к которому пристегивался ментик, за границей – также самый ментик».

(Большой словарь иностранных слов.- Издательство «ИДДК», 2007).

Austrian Hussar Napoleonic Wars

Пишут, что женский доломан появился как проявление патриотизма во время Крымской войны. Характерной деталью фасона были особого типа рукава, которые спереди казались частью жакета, а сзади выглядели, как накидка. К тому же, низ рукавов и жакета (стилизуя гусарский ментик, обшитый по краю мехом) гарнировался меховой опушкой (как вариант, кружевом или бахромой).

«Во второй половине XIX века появилось женское пальто-доломан, обильно украшенное накладными орнаментами из сутажа… В отличие от настоящего доломана, — пишет Р. М. Кирсанова в книге «Розовая ксандрейка и драдедамовый платок», — эти накладки были не контрастного цвета, а близкие по тону к ткани самого пальто и рельефно выделяющиеся на поверхности».

Доломаны (1870-е гг) из коллекции музея Метрополитен (Нью-Йорк).

Opera cloak 1850 (фасона «доломан»)

Dolman 1860

Dolman 1860-70

Мода на вышивку сутажем то проходила, то возобновлялась — но про всё не напишешь, всех картинок не выложишь… Что же касается дня сегодняшнего: дизайнеры единодушно решили, что пора снова вводить в моду гусарскую униформу.

John Galliano ОСЕНЬ-ЗИМА 2016/2017 / READY-TO-WEAR / НЕДЕЛЯ МОДЫ: ПАРИЖ

Roberto Cavalli ОСЕНЬ-ЗИМА 2016/2017 / READY-TO-WEAR / НЕДЕЛЯ МОДЫ: МИЛАН

Sacai ОСЕНЬ-ЗИМА 2016/2017 / READY-TO-WEAR / НЕДЕЛЯ МОДЫ: ПАРИЖ

Temperley London Fall 2016 Ready-to-Wear

Dolce & Gabbana ОСЕНЬ-ЗИМА 2016/2017 / READY-TO-WEAR / НЕДЕЛЯ МОДЫ: МИЛАН

Dolce & Gabbana ОСЕНЬ-ЗИМА 2016/2017 / READY-TO-WEAR / НЕДЕЛЯ МОДЫ: МИЛАН

Tommy Hilfiger ОСЕНЬ-ЗИМА 2016/2017 / READY-TO-WEAR / НЕДЕЛЯ МОДЫ: НЬЮ-ЙОРК

Но прошли времена, когда одежда являлась отражением политических взглядов и патриотических настроений, современные фасончики придуманы только для красоты… Ссылки:

https://de.wikipedia.org/wiki/Soutache

http://mackin-art.blogspot.ru/2010/12/bead-journal-project-june.html

Прелестная книга 1859 года по рукоделию The ladies' hand book of fancy and ornamental work http://www.archive.org/stream/ladieshandbookof00hart#page/n7/mode/2up

Фотографии ветеранов наполеоновских войн.http://pikabu.ru/story/fotografii_veteranov_napoleonovskikh_voyn_3975159

Фото венгерской аристократии 19 века https://www.flickr.com/groups/2079685@N24/pool/with/15574537776/

Венгерское платье 19 века http://www.nyfolklore.org/pubs/voic30-1-2/resist.html

Австрийский узел https://en.wikipedia.org/wiki/Austrian_knot

Доломан http://collections.vam.ac.uk/item/O122401/mantle-unknown/

Источник: https://la-gatta-ciara.livejournal.com/373664.html

Секреты картины – “Завтрак на траве”

Клод Моне “Завтрак на траве” 1865
Холст, масло. 130 х 181 см
ГМИИ им. А.С.Пушкина, Москва

Клод Моне известен как один из отцов-основателей импрессионизма — сам этот художественный стиль получил имя по названию его картины «Впечатление. Восходящее солнце» (по-французски — «Impression, soleil levant», 1872 год). Однако «Завтрак на траве» (1865–1866) еще ранняя работа, что заметно, в частности, по активному использованию в палитре черного.

Читайте также:  Молитва перед обедом, шарден, 1740-е

Позже импрессионисты откажутся от черного как от цвета, не существующего в природе в чистом виде: любая тень в действительности куда более натурально передается рефлексами иных цветов (например, темно-зеленого на траве или темно-серого на асфальте).

Самый показательный пример — картина Ренуара «Девушки в черном», в которой художник вообще не использовал этот цвет.

Эдуард Мане
Завтрак на траве. 1863 Холст, Масло. 208 × 264,5 см
Музей Орсе, Париж

«Завтрак на траве» Моне — парафраз одноименной картины Эдуарда Мане, которая вызвала скандал в художественных кругах Франции несколькими годами ранее. Однако, если на полотне Мане все персонажи были стопроцентно узнаваемы и эта портретность, очевидно, была для художника важна, то Моне интересовало совсем другое: прежде всего пейзаж и бытование в этом пейзаже человеческих фигур как таковых.

Поэтому, несмотря на редкое для него обращение к многофигурной композиции, в действительности для «Завтрака на траве» ему позировало всего нескольких человек. В частности, все мужские образы — это коллеги Моне: художники Фредерик Базиль и Альберт Ламброн. Женские фигуры также, очевидно, списаны с одной и той же модели.

Биографические сведения не позволяют точно утверждать, что возлюбленная Моне, Камилла Донсье, ездила с ним в Шайи, где был написан «Завтрак на траве», и все же по самой распространенной версии это именно она (другие кандидатуры — некие «молоденькая Габриэль» и «маленькая Эжени», упоминающиеся в документах).

Косвенное доказательство — то, что в более поздней работе «Девушки в саду», для которой совершенно точно позировала Камилла, можно увидеть те же самые платья.

Клод Моне
Базиль и Камилла 1865

Главные герои «Завтрака на траве» — не люди, участвующие во вполне рядовой галантной сценке, и даже не пейзаж как таковой, а солнечный свет.

В том, как этот свет озаряет листву в левой верхней части картины, уже можно увидеть черты импрессионизма: Моне использует свободный раздельный мазок, запечатлевая природу не обобщенно статичной, но изменчивой, находящейся в вечном движении.

В эти годы Моне уже частично писал на пленэре — и в прорисовке листвы и играющих на ней солнечных зайчиков пленэрный опыт ему, безусловно, пригодился.

Сердце, вырезанное на стволе дерева — символ довольно загадочный.

Мэри Гедо в своей книге «Моне и его муза» встраивает «Завтрак на траве» в контекст личной жизни художника и его романа с Камиллой Донсье, девушкой более низкого социального статуса, союз с которой до поры до времени Моне приходилось скрывать от родственников.

По мнению Гедо, изобразив Камиллу на картине, художник, грубо говоря, сжег мосты: во всеуслышание объявил о своих романтических планах, не боясь осуждения родни. Сердце, таким образом, можно воспринимать как составную часть этого художественного признания в любви.

В продолжение романтической версии происхождения сердца (см. примечание № 4) исследовательница Мэри Гедо предполагает, что под видом человека, прячущегося за деревом в правом углу картины (и не идентифицируемого как Фредерик Базиль или Альберт Ламброн — см. примечание № 2), Моне вывел собственного отца, который шпионит за художником и его возлюбленной Камиллой.

Созвучие фамилий Моне и Мане приводило к тому, что художников порой путали и при их жизни (на Салоне 1865 года старший, Эдуард, с раздражением вынужден был принимать поздравления по случаю успеха своих морских пейзажей, которые на самом деле написал младший, Клод, — тогда как работы Эдуарда, в том числе знаменитая «Олимпия», наоборот, были встречены критически). Во избежание дальнейшей путаницы Моне уже на следующий год стал подписывать свои работы, включая и «Завтрак на траве», не просто фамилией, как это было заведено, а полностью, вместе с именем.

http://arzamas.academy/

Источник: http://blog.arthistoryonline.ru/lyalya-chandra/sekretyi-kartinyi-zavtrak-na-trave/

Камилла и Моне

17 февраля 2011, Люди

История их непростой любви послужила основой для романа Эмиля Золя «Творчество», образ любимой воплотился в его многочисленных картинах. Да и сама известность пришла к Моне после того, как он написал ее портрет: «Камилла, или портрет дамы в зелёном платье».
К. Моне.

«Женщина с зонтиком»

Эта кисть – из пламенно-мягких.

Не красками писано – огнями!

Поле в яростных маках,

Небо лазурное над нами.

В лазури – маковый зонтик,

А в маках – лазоревое платье,

Как зной голубой на горизонте,

Зыблется оно и пылает.

Здесь небо босыми ногами

По макам трепетно ходит,

Земля же в небо над нами

Кровавым пятном уходит.

И ясно, что все земное

К идеальному кровно стремится!

Само же небо от зноя,

От земного зноя томится. 

Илья Сельвинский.

Эти стихи невольно приходят на ум, когда смотришь на картины Клода Моне.

Оскар Клод Моне (Oscar-Claude Monet, 1840 – 1926 гг.) – французский художник, он стоял у истоков импрессионизма и впоследствии стал его ярким представителем. Работая над созданием своих картин на природе, он достиг изумительной точности в передаче света, воздуха и всей окружающей действительности.

Появился на свет Моне в Париже. Позже его семья переехала в Гавр.

Родителям мечталось, что Клод продолжит их дело и станет бакалейщиком, но мальчика с детства тянуло к живописи, он был захвачен этим волшебным миром.

Именно там, на побережьях Нормандии, Клод повстречал Эжена Будена, ставшего для него вдохновителем и, по сути, первым учителем, научившим его некоторым тонкостям и приёмам работы на натуре.

Во время службы в армии в Алжире Клод Моне заболел тифом, но благодаря вмешательству родни благополучно мобилизовался и вернулся домой. Учёба в университете на курсе живописи, куда он поступил после армии, разочаровывает его своим традиционным подходом и он уходит оттуда, в скором времени поступив в студию Шарля Глейра.

Когда в 1865 году Моне познакомился с Камиллой-Леонией Донсье (Camille-Leonix Doncieux, 1847 – 5 сентября 1879), он был бедным (разочарованные родители не хотели ему помогать), мало кому известным художником. Так началась история их любви, продлившаяся до самой смерти Камиллы.

Родители Моне были против девушки, и долгое время Клод скрывал их отношения, скрывал то, что Камилла стала его всем: любовницей, помощницей, домохозяйкой, музой, а позже женой и матерью двоих детей.

Они жили очень бедно, известность и достаток, как это часто бывает в жизни, приходила к нему трудно. Нужда была так сильна, что порой Моне приходилось соскабливать краску с прежних картин для создания новых.

Камилла со своей утонченной красотой стала моделью для многих картин Моне: «Женщины в саду», «Камилла Моне с сыном Жаном» (Женщина с зонтиком), «Камилла с маленькой собачкой», «Камилла Моне у окна», «Камилла Моне на садовой лавочке», «Камилла на пляже в Трувилле», «Камилла Моне в саду с Жаном и его няней», «Женщина за вышиванием» (Портрет Камиллы).

 Их любовь не была безоблачна.

     «Дочь мелких лионских буржуа, Камилла получила небольшое приданое, которое вскоре после свадьбы, во время кризиса 1874 года, было растрачено ее мужем.

Красивая девушка с мягким характером, она одинаково ровно принимала взлеты и падения в карьере своего супруга, в тяжелые времена не сетуя на холод в нетопленной квартире и скудный рацион, состоявший лишь из черствого хлеба с молоком; не жаловалась она, и когда была брошена беспечным мужем без денег накануне родов на произвол судьбы».

(выдержка из книги «Повседневная жизнь импрессионистов. 1863-1883», Ж.- П. Креспель)

Любовь этих людей нельзя назвать простой, их совместная жизнь была наполнена разными испытаниями и трудностями, но одно бесспорно: это та любовь, что веет с картин Клода Моне, на которых он изобразил Камиллу Донсье. А картина «Посмертный портрет Камиллы Моне» (написанная после её преждевременной смерти), стала последним признанием в любви от скорбящего художника и мужа.

Чтобы оставить комментарий авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

Источник: http://www.artinheart.ru/post/people/106.shtml

Моне клод

Моне клод — французский жи­во­пи­сец.

В 1846 году пе­ре­ехал с семь­ёй в Гавр. В юно­сти ис­пол­нял ка­ри­ка­ту­ры и шар­жи, об­ра­тив­шие на се­бя вни­ма­ние Л.Э. Бу­де­на (1858 год), ко­то­рый пред­ло­жил К.

Моне пи­сать вме­сте с ним этю­ды на пле­нэ­ре в ок­ре­ст­но­стях Гав­ра. Ре­шив по­свя­тить се­бя жи­во­пи­си, К. Моне от­пра­вил­ся в Па­риж (1859-1860 годы), где по­зна­ко­мил­ся с  К. Пис­сар­ро, ра­бо­та­ми К.

Ко­ро и мас­те­ров бар­би­зон­ской шко­лы, по­се­щал ака­де­мию Сюи­са.

По воз­вра­ще­нии в Гавр (по­сле во­енной служ­бы) К. Моне встре­тил­ся с ра­бо­тав­шим в те го­ды в Нор­ман­дии Я. Йонг­кин­дом, искусство ко­то­ро­го (на­ря­ду с Бу­де­ном) ока­за­ло зна­чительное влия­ние на фор­ми­ро­ва­ние его ран­не­го сти­ля.

По на­стоя­нию от­ца он вновь при­ехал в Па­риж (1862 год) с це­лью по­лу­чить ака­де­мического об­ра­зо­ва­ние; брал уро­ки у са­лон­но­го жи­во­пис­ца О. Туль­му­ша и по­се­щал шко­лу Ш. Глей­ра (1862-1864 годы), где за­вя­за­лись его дру­же­ские от­но­ше­ния с О.

Ре­нуа­ром, Ф. Ба­зи­лем, А. Сис­ле­ем. В это вре­мя на К. Моне  боль­шое впе­чат­ле­ние про­из­во­дит твор­че­ст­во Э. Ма­не. Ран­ние ра­бо­ты сви­де­тель­ст­ву­ют о ко­ло­ри­стическом  да­ро­ва­нии К.

Моне и об ув­ле­че­нии ил­лю­зио­ни­стическими эф­фек­та­ми («Охот­ни­чьи тро­феи», 1862 год, Му­зей Ор­се, Па­риж). В пей­за­жах Он­флё­ра и нор­манд­ско­го по­бе­ре­жья (середина 1860-х годов) К.

Моне уже стре­мит­ся за­фик­си­ро­вать еле за­мет­ную пе­ре­ме­ну сол­неч­но­го ос­ве­ще­ния, им свой­ст­вен­на све­жесть не­по­средственного вос­при­ятия при­ро­ды.

В 1865 году К. Моне на­чал ра­бо­ту над боль­шой ком­по­зи­ци­ей «Зав­трак на тра­ве»: те­ма, не­со­мнен­но, на­вея­на од­но­им. кар­ти­ной Э. Ма­не (1863 год), од­на­ко ху­дож­ник от­ка­зал­ся от вся­ких клас­сических  ре­минис­цен­ций. Для кар­ти­ны он на­пи­сал ряд этю­дов на при­ро­де («На про­гул­ке. Ф.

Ба­зиль и Ка­мил­ла», 1865 году, Национальная га­ле­рея искусства, Ва­шинг­тон, и др.); не удов­ле­тво­рён­ный ко­неч­ным ре­зуль­та­том, К. Моне раз­ре­зал по­лот­но (две со­хра­нив­шие­ся час­ти ны­не в Му­зее Ор­се).

О за­мыс­ле кар­ти­ны мож­но су­дить по умень­шен­но­му ав­тор­ско­му по­вто­ре­нию (1866 год, ГМИИ), хра­ня­ще­му сле­ды тща­тель­ной до­ра­бот­ки в ате­лье. К.

Моне поч­ти рав­но­ду­шен к пла­сти­ке, пе­ре­да­че объ­ё­мов и про­стран­ст­ва, к порт­рет­но­сти об­ра­зов; ед­ва ли не главным  «ге­ро­ем» кар­ти­ны ста­но­вит­ся свет, ти­хо струя­щий­ся сквозь ли­ст­ву, ло­жа­щий­ся не­яр­ки­ми бли­ка­ми на тра­ву и жи­во­пис­ный на­тюр­морт в цен­тре ком­по­зи­ции, уга­саю­щий в не­про­ни­цае­мой зе­ле­ни ле­са.

Од­ним из пер­вых сре­ди бу­ду­щих импрес­сио­ни­стов К.

Моне об­ра­тил­ся к те­ме боль­шо­го го­ро­да: на­пи­сан­ные им в середине 1860-х годов три ви­да Па­ри­жа ста­ли его пер­вым опы­том в от­кры­тии кра­со­ты люд­ных па­риж­ских буль­ва­ров и пло­ща­дей.

Пле­нэр­ные ис­ка­ния он про­дол­жил в кар­ти­нах «Тер­ра­са в Сент-Ад­рес­се» (Мет­ро­по­ли­тен-му­зей, Нью-Йорк), «Жен­щи­ны в са­ду» (Му­зей Ор­се; обе — 1866-1867 годы), «Да­ма в са­ду» (1867 год, Эр­ми­таж, С.-Пе­тер­бург).

Осо­бое зна­че­ние для ста­нов­ле­ния прин­ци­пов за­ро­ж­даю­ще­го­ся им­прес­сио­низ­ма име­ли пей­за­жи К. Моне «На бе­ре­гу.

Бе­нан­кур» (1868 год, Институт ис­кус­ств, Чи­ка­го) и «Ля­гу­шат­ник» (1869 год, Мет­ро­по­ли­тен-му­зей, Нью-Йорк) — из­люб­лен­ное па­ри­жа­на­ми ме­сто от­ды­ха, ко­то­рое К. Моне пи­сал од­но­вре­мен­но с О. Ре­нуа­ром.

В этих ра­бо­тах круп­ные маз­ки чис­той си­ней, жёл­той, зе­лё­ной крас­ки, по­ло­жен­ные пря­мо на бе­лый грунт, фор­ми­ру­ют про­стран­ст­во, фи­гу­ры лю­дей, дро­жа­щую зыбь на по­верх­но­сти во­ды, влаж­ную атмо­сфе­ру и не­яр­кий сол­неч­ный свет.

Слов­но на­хо­дя­щий­ся в дви­же­нии пей­заж рож­да­ет­ся по ме­ре уда­ле­ния от хол­ста; раз­дель­ные цве­та син­те­зи­ру­ют­ся в це­ло­ст­ный кра­соч­ный об­раз. В это же вре­мя (около 1868 года) про­ис­хо­дит лич­ное сбли­же­ние бу­ду­щих им­прес­сио­ни­стов с Э. Ма­не.

Во вре­мя Фран­ко-прусской вой­ны 1870-1871 годов К. Моне (как и К. Пис­сар­ро) на­хо­дил­ся в Лон­до­не. Здесь он встре­тил­ся с П. Дю­ран- Рю­элем, сыг­рав­шим зна­чительную роль в под­держ­ке К. Моне и его еди­но­мыш­лен­ни­ков по искусству. Боль­шое впе­чат­ле­ние на К.

Моне про­из­ве­ло зна­ком­ст­во с жи­во­пи­сью У. Тёр­не­ра и Дж. Кон­стеб­ла. В на­пи­сан­ных К.

Моне ви­дах Лон­до­на и пей­за­жах Гол­лан­дии (1871 год) окон­ча­тель­но сти­ра­ет­ся грань ме­ж­ду под­го­то­вительным этю­дом и за­кон­чен­ной кар­ти­ной; жи­во­пис­ный ма­зок ста­но­вит­ся то ши­ро­ким и плав­ным, то стре­ми­тель­ным и им­пуль­сив­ным.

По воз­вра­ще­нии во Фран­цию (конец 1871 года) К. Моне обос­но­вал­ся близ Па­ри­жа — сна­ча­ла в Ар­жан­тёе, с 1878 году в Ве­тёе. Во вре­мя крат­кой по­езд­ки в Гавр вес­ной 1873 года он ис­пол­нил несколько кар­тин, сре­ди них — «Впе­чат­ле­ние.

Вос­ход солн­ца», дав­шую на­зва­ние це­ло­му на­прав­ле­нию в ев­ропейском искусстве (от франц. im­pression — впе­чат­ле­ние), наи­бо­лее по­сле­до­ва­тель­ным вы­ра­зи­те­лем ко­то­ро­го был сам К.

Мое («то, что я хо­чу уло­вить: «мгно­вен­ность» и, глав­ное, ат­мо­сфе­ру и свет, раз­ли­тый в ней»).

В ра­бо­тах середины 1870-х годов  но­вая ма­не­ра К. Моне дос­ти­га­ет аб­со­лют­ной зре­ло­сти: «Буль­вар Ка­пу­ци­нок в Па­ри­же» (1873 год, ГМИИ; ва­ри­ант – Ху­дож. му­зей, Кан­зас-Си­ти), ви­ды Ар­жан­тёя и Ве­тёя, порт­ре­ты Ка­мил­лы Мо­не («На про­гул­ке.

Жен­щи­на с зон­ти­ком», 1875 год, Национальна га­ле­рея искусства, Ва­шинг­тон; «Ка­мил­ла Мо­не на смерт­ном од­ре», 1879 год, Му­зей Ор­се) и др. В 1874 году со­стоя­лась вы­став­ка груп­пы ху­дож­ни­ков во гла­ве с К. Моне(т. н.

1-я вы­став­ка им­прес­сио­ни­стов), вы­звав­шая рез­кое не­при­ятие пуб­ли­ки и ху­дожественной кри­ти­ки. Бу­ду­чи за­чи­на­те­лем им­прес­сио­низ­ма, К.

Моне с наи­боль­шей пол­но­той и со­вер­шен­ст­вом от­ра­зил все его главные прин­ци­пы и все эта­пы — от за­ро­ж­де­ния, рас­цве­та (1870-е годы) до по­сле­до­ва­тель­но­го на­рас­та­ния черт де­ко­ра­ти­виз­ма в позд­ний пе­ри­од; итог им­прес­сио­низ­му под­во­дят по­след­ние ра­бо­ты Мо­не.

В кар­ти­нах К. Моне 1880-х годов уже ме­ня­ют­ся его жи­во­пис­ная ма­не­ра и кра­соч­ная па­лит­ра: вме­сто гар­мо­нии, ос­но­ван­ной на со­пос­тав­ле­нии звуч­ных цве­то­вых пя­тен, всё ча­ще встре­ча­ет­ся «дроб­ле­ние» цве­та на эле­мен­ты, вза­имо­про­ник­но­ве­ние ко­то­рых соз­да­ёт свое­об­раз­ный «ра­дуж­ный» эф­фект.

Пей­за­жи, ис­пол­нен­ные на сре­ди­зем­но­мор­ском по­бе­ре­жье Ита­лии (1884 год), сво­им пре­уве­ли­чен­ным ко­ло­риз­мом пред­вос­хи­ща­ют от­но­ше­ние к цве­ту фо­ви­стов. Позд­ний им­прес­сио­ни­стический стиль К. Моне сбли­жа­ет­ся с сим­во­лиз­мом (ис­пол­нен­ные дра­ма­тиз­ма ви­ды Этретá и Бель-Иля, 1885-1886 годы, и др.).

К на­пи­са­нию се­рий (цик­лов) ра­бот на од­ну те­му К. Моне всё ча­ще об­ра­щал­ся с середины 1870-х годов. Са­ма идея цик­ла, по­свя­щён­но­го од­ной те­ме или од­но­му об­ра­зу, оче­вид­но, бы­ла за­им­ст­во­ва­на К. Моне у по­чи­тае­мых им мас­те­ров японской гра­вю­ры XVIII-XIX веков.

При всей са­мо­цен­но­сти отдельных ра­бот лишь се­рия в це­лом вос­соз­да­ёт син­те­тический об­раз изо­бра­жае­мо­го объ­ек­та как со­во­куп­но­сти его мно­го­ва­ри­ант­ных со­стоя­ний. Сре­ди се­рий в твор­че­ст­ве К.

Моне — «Во­кзал Сен-Ла­зар в Па­ри­же» (1877 год), «Сто­га се­на» (1888-1891 годы), «То­по­ля» (1891 год), ви­ды ту­ман­но­го Лон­до­на и Тем­зы (1891 год и начало 1900-х годов), Ве­не­ции (1908 и 1909 годы).

Наи­бо­лее из­вест­на се­рия, по­свя­щён­ная Ру­ан­ско­му со­бо­ру (1892-1894 годы), — его западный фа­сад, уви­ден­ный ху­дож­ни­ком с од­ной точ­ки зре­ния (из ок­на до­ма на­про­тив), те­ря­ет под ки­стью К.

Читайте также:  Давид с головой голиафа, гвидо рени, 1605

Моне свою струк­тур­ную оп­ре­де­лён­ность и вся­кую ве­ще­ст­вен­ность, пре­вра­ща­ясь в сво­его ро­да пло­ский эк­ран, от­ра­жаю­щий слож­ней­шие эф­фек­ты пре­лом­ле­ния све­та в раз­ное вре­мя су­ток. «Мо­тив для ме­ня не име­ет зна­че­ния. Я стрем­люсь вос­соз­дать лишь то, что есть ме­ж­ду мо­ти­вом и мною» —  эти сло­ва К.

Моне  мож­но от­не­сти к боль­шин­ст­ву позд­них ра­бот мас­те­ра. Жи­во­пись К. Моне в се­рии «со­бо­ров» дос­ти­га­ет пре­дель­но­го мас­тер­ст­ва: плот­ное кра­соч­ное тес­то об­ра­зу­ет­ся из слия­ния ед­ва раз­ли­чи­мых, «рас­ту­щих ввысь» маз­ков, по­верх ко­то­рых то­чеч­ны­ми при­кос­но­ве­ния­ми кис­ти на­не­се­ны зо­ло­ти­стые или тём­но-си­ние ка­п­ли.

В 1895 году  на вы­став­ке К. Моне по­ка­зал 20 по­ло­тен этой се­рии (позд­нее к ним до­ба­ви­лись дру­гие), за­тем се­рия ра­зо­шлась по различным кол­лек­ци­ям ми­ра (2 кар­ти­ны в ГМИИ).

В 1883 году К. Моне с семь­ёй по­се­лил­ся в Жи­вер­ни, где в 1890 году при­об­рёл дом, ок­ру­жён­ный об­шир­ным цвет­ни­ком и спро­ек­ти­ро­ван­ным им един­ст­вен­ным в сво­ём ро­де им­прес­сио­ни­стич. «япон­ским» са­дом. Цвет­ни­ки и ис­кусств. вод­ный ланд­шафт до­ма в Жи­вер­ни ста­ли пре­об­ла­даю­щей те­мой всех позд­них ра­бот К. Моне.

Сре­ди них центральное ме­сто за­ни­ма­ет гран­ди­оз­ный цикл «Ним­феи» («Во­дя­ные ли­лии» или «Не­ню­фа­ры», с 1889 года до кон­ца жиз­ни).

Фор­мат этих ра­бот всё уве­ли­чи­ва­ет­ся; во мно­гих пей­за­жах изо­бра­же­на толь­ко зер­каль­ная гладь во­ды, по ко­то­рой раз­бро­са­ны рас­плыв­ча­тые пят­на пла­ваю­щих ли­сть­ев и не­яр­ких цве­тов ли­лий.

Ино­гда в от­ра­жён­ном, пе­ре­вёр­ну­том ви­де всплы­ва­ют очер­та­ния бе­ре­га, из глу­би­ны во­ды воз­ни­ка­ет блед­ный рас­се­ян­ный свет не­ба. Нет ни­ка­ких ори­ен­ти­ров про­стран­ст­ва, нет внутренних па­ра­мет­ров ком­по­зи­ции — она пред­став­ля­ет со­бой фраг­мен­тар­ный ас­пект це­ло­ст­но­го об­раза, не­уло­ви­мо­го и не­обо­зри­мо­го.

Ухуд­шаю­щим­ся зре­ни­ем ста­ро­го ху­дож­ни­ка объ­яс­ня­ет­ся не­обыч­ный «де­ст­рук­тив­ный» стиль не­ко­то­рых его позд­них пей­за­жей (се­рии «Пла­ку­чая ива», ок. 1919 года, и «Япон­ский мос­тик», ме­ж­ду 1918 и 1926 годами): пред­мет­ный мир поч­ти ис­че­за­ет в хао­тическом спле­те­нии энер­гич­ных экс­прес­сив­ных маз­ков.

По­след­няя ра­бо­та К. Моне, став­шая его творческим «за­ве­ща­ни­ем», — цикл из 8 ог­ром­ных пан­но, ко­то­рые долж­ны быть вмон­ти­ро­ва­ны в сте­ны двух спе­ци­аль­но спро­ек­ти­ро­ван­ных оваль­ных за­лов в Му­зее Оран­же­ри в Па­ри­же.

Зри­те­ля со всех сто­рон ок­ру­жа­ет бес­ко­неч­ное зыб­кое про­стран­ст­во – не­под­виж­ная во­да с цве­ту­щи­ми ли­лия­ми, в ко­то­рой про­плы­ва­ют лёг­кие от­ра­же­ния об­ла­ков. От­кры­тие за­лов «Ним­фей» в Му­зее Оран­же­ри со­стоя­лось че­рез год по­сле смер­ти К. Моне, по­да­рив­ше­го этот цикл го­су­дар­ст­ву.

По за­ве­ща­нию Ми­ше­ля Мо­не (сы­на ху­дож­ни­ка) дом К. Моне в Жи­вер­ни и сад пре­вра­ще­ны в му­зей в 1966 году.

Исторические источники:

Geffroy G. C. Monet: sa vie, son temps, son œuvre. P., 1924.

Дополнительная литература:

Hoschedé J.P. C. Monet, ce mal connu. Gen., 1960;

Рей­тер­сверд О. К. Мо­не. М., 1965;

Ге­ор­ги­ев­ская Е.Б. К. Мо­не. М., 1968;

Са­пе­го И. К. Мо­не. Л., 1969;

Wil­denstein D. C. Monet: biographie et ca­talogue raisonné. Lausanne; P., 1974–1991. Vol. 1–5;

Levine S.Z. Monet and his critics. N. Y.; L., 1976;

Isaacson J. Observation and ref­lection: C. Monet. Oxf., 1978;

Seiberling G. Monet’s series. N. Y., 1981;

Gordon R., Forge A. Monet. N. Y., 1983;

Aspects of Monet: a sym­posium on the artist’s life and times / Ed. J. Re­wald, F. Weitzenhoffer. N. Y., 1984;

Бо­гем­ская К.Г. К. Мо­не. М., 1984;

Joyes C. Monet et Giverny. P., 1985;

House J. Monet: nature into art. New Haven; L., 1986;

К. Мо­не: Кар­ти­ны из му­зе­ев Со­вет­ско­го Сою­за: Аль­бом / Авт. вступ. ст. Н. Н. Ка­ли­ти­на. Л., [1989];

Seitz W.C. C. Monet. P., 1989.

Литература

  • Spate V. C. Mo­net: life and work. N. Y., 1992
  • Spate V. The colour of time: C. Monet. N. Y., 2001
  • Forge A. Monet. Chi., 1995
  • Monet / Ed. C. F. Stuckey. L., 1995
  • Ку­ла­ков В.А. К. Мо­не. М., 2008

Источник: https://w.histrf.ru/articles/article/show/monie_klod

Семь любовей Клода Моне

Ровно 174 года назад, 14 ноября 1840 года родился величайший художник, революционер, отец импрессионизма — Клод Моне.

 В том, чтобы давать биографическую справку нет ни надобности, ни радости, как и постыло в который раз переписывать “интересные факты”, посему редакция ArtMisto решила структурировать сюжет, предмет, человека и любовь в картинах художника и выяснить что и кто чаще всего появляется на полотнах Моне. Вот что получилось.

Кувшинки

«Видишь кувшинки — говоришь Моне, говоришь Моне — видишь кувшинки!»

Ходила шутка про Эдгара Дега: «видишь балерину — говоришь Дега, говоришь Дега — видишь балерину!». Ее бесспорно можно применить к Клоду Моне и его знаменитым кувшинкам. Водяные лилии Клода Моне известны во всем мире, хотя бы потому, что это одно из самых дорогих полотен.

Одна из картин серии «кувшинки» на закрытом аукционе в 2008 году была продана за 80 миллионов долларов. Насчитывается около 300 (!) картин этих цветов. Он рисовал их в разное время суток, в разные поры года, разные виды, но это непременно были кувшинки.

  Кроме всех прочих, Моне также нарисовал панораму кувшинок и подарил городу в честь окончания Первой Мировой войны.

Основную часть полотен с кувшинками Клод нарисовал в знаменитом саду Живерни (о котором мы поговорим чуть позже); чтобы обустроить второй, так называемый «водный сад» — пруд с водяными лилиями, над которым был перекинут мостик в японском стиле, — художник даже добился разрешения властей отвести воды реки Эпт в свое имение.

Сено

Покупают только работы Моне, кажется, что их не хватает. Самое ужасное, что все хотят Стога на закате””
Камиль Писарро в письмах сыну Люсьену

Сено любили рисовать многие импрессионисты и постимпрессионисты, видимо, стоги хорошо отражают тот миг, который так старались поймать художники.
В 1888 г.

Моне начинает работу над циклом «Стога» — первой большой серией картин, в которой художник пытается запечатлеть нюансы освещения, меняющегося в зависимости от времени суток и погоды.

Суть его нового метода такова: художник начинал писать один вид одновременно на нескольких холстах, и на каждом стремился передать состояние природы в строго определенный, довольно краткий период времени, работая над одним полотном порой не более получаса.

В следующие дни он продолжал  писать методично в той же последовательности, пока все холсты не были закончены. «Я упорно работаю над серией стогов сена в различном освещении, — пишет он из Живерни Гюставу Жеффруа. — но в это время года солнце так быстро заходит, что я за ним не поспеваю.

Я стал так медленно работать, что просто прихожу в отчаяние, но чем дальше, тем я яснее вижу, как много надо работать, чтобы передать то, что я хочу уловить: «мгновенность» и, главное, атмосферу и свет, разлитый в ней».

Моне обладал каким-то особым даром убеждения, так осенью 1890 года художник устроил так, чтобы стога, которые находились вблизи от его дома, были оставлены на зиму. Следующие несколько месяцев он писал их не менее тридцати раз — и осенью, и зимой, и весной. Изначально работал на пленэре, заканчивал же каждое полотно, добиваясь гармонии цветов и придавая картине законченность, у себя в мастерской.Полная серия «Стога» насчитывала 25 картин, все с ошеломительным успехом были проданы за три дня в галерее Дюран-Рюэля в 1891 году.

Камилла 

В 1865 г. Моне встретил Камиллу Донсье, которая на ближайшие четырнадцать лет стала его любимой моделью, а в 1870 г. — его первой женой. Она родила художнику двух сыновей — Жана (р. 1867) и Мишеля (р. 1878), которых Моне также нередко изображал на своих полотнах.

 Камилла  позировала мужу для картин «Женщины в саду» (1867), «Камилла, или «Женщина в зеленом платье»(1866), «Дама с зонтиком (Мадам Моне с сыном)» (1875), «Японка» (1876) и многих других.

А также для «Завтрака на траве», где на она пару с Базилем в лесу Фонтенбло изобразили все 12 фигур в полный рост.

В 1879 году Камилла ушла из жизни. Вглядываясь в ее каменеющее лицо с горем и печалью, Моне с ужасом понял, что хочет уловить этот миг, мгновенье смерти.

Изменение цвета — эти синие, жёлтые и серые тона, голубые отливы, свечение,появившиеся после смерти заставили его взять кисть и стать за холст. Инстинктивно Моне  стал набрасывать последний портрет Камиллы.

Он проклинал себя, плакал, пытался разжать пальцы и выпустить кисть, но пальцы не разжимались, он писал смерть жены. „Я не человек, — подумал он, — я животное, вращающее мельничный жёрнов“.

Интересно, что вторая жена Алиса так и не появилась ни на одном полотне художника.

Вокзал Сен-Лазар

Нашим художникам предстоит раскрыть поэзию вокзалов, как их отцы открыли в свое время поэзию лесов и рек
Эмиль Золя

Паровозный дым — вот что привлекало художника на парижском вокзале.
Однажды Моне разбудил торжествующе разбудил Ренуара и сказал, что наконец-то он нашел, что искал. И это оказалось не что иное, как вокзал Сен-Лазар. Клод в горячке рассказывал, что дым паровоза — это нечто особенное и волшебное.

Он нашел свою «дымку» в абсолютно истинном, самобытном существовании. Индустриализация подарила ему искусственный туман, который можно было удержать, задержать, им можно было руководить. И он непременно собирался превратиться в повелителя паровозного дыма. Он сказал Ренуару, что руанский поезд надо задержать на пол часа, тогда освещение куда лучше.

Когда Ренуар со всей практичностью возразил: кто ради художника будет переделывать расписание железной дороги, Моне облачился в своей лучший костюм, выпустил кружевные манжеты, и поигрывая тростью с золотым набалдашником, приказал подать свою визитную карточку директору вокзала (несмотря на стеснение в средствах, он всегда был немного щеголем и денди).

 Он сумел обставить все таким образом, что директор принял его без промедления

— Я художник Клод Моне. Я решил писать ваш вокзал. Долго колебался, какой выбрать — Северный или ваш, и решил остановиться на вашем. Мне только хотелось бы…

Ошеломлённый директор приказал сделать всё, что потребует художник: поезда задерживали, останавливали, они густо дымили — так Моне получил свой паровозный туман в лучшее время суток.

Сад Живерни

«Я буду путешествовать до тех пор, пока не найду нужный мне дом»
Клод Моне

В 1881 г. Моне вместе с четой Ошеде (когда муж Ошеде умрет, как и Камилла, Моне женится на Алисе Ошеде) перебрались в Пуасси, на виллу Сен-Луи. Однако Пуасси, как признавался сам художник, действовал на него угнетающе. «Это место мне совсем не подходит», — сообщает он своему покровителю Дюран-Рюэлю.

Обследуя с этюдником разные живописные уголки по берегам Сены, художник неустанно ищет место, где он мог бы обрести покой. Вскоре после этого, при содействии все того же Дюран-Рюэля, ссудившего деньги на переезд, Моне и Ошеде окончательно поселились в Живерни, близ Вернона.

Моне счастлив: Живерни — это то, что он искал, здесь он проведет всю вторую половину своей жизни — 43 года. Через семь лет после переезда Моне выкупил дом и участок земли, на котором своими руками разбил сад. Именно там он нарисует серию кувшинок, которые уже упоминались.

Но сорок три года это слишком долгий срок для неутомимого художника, чтобы рисовать одни лишь кувшинки. Поэтому художник пишет все, что открывается его взору: «Дорога на Живерни», «Весна в Живерни», «Закат в Живерни», «Девушка в саду Живерни» и другие.

 Вода

„Да вы посмотрите, какая у него река! Это же Рафаэль воды!”

Эдуар Мане

Неисчислимое количество раз писал художник Сену. И самая знаменитая картина «Впечатление» это также отчасти вода, и кувшинки – это тоже вода. Вода и «дымка» — вот что было главным для художника. По этой же причине он переоборудовал лодку в плавучую мастерскую, и стал путешествовать в ней. Это позволяло, встав на якорь посреди реки, писать оба берега Сены. Быть ближе к воде.

Ни одно место не связано так тесно с историей импрессионизма, как Аржантёй. В этом тихом живописном местечке в разные годы работали на пленэре едва ли не все импрессионисты. Здесь летом 1874 г., в компании Ренуара и Мане, Моне создал удивительные по светоносности полотна: знаменитые сцены катания на лодках. Моне прожил в Аржантёе с 1872 по 1878 г.

: в этот период его палитра светла и богата, как никогда. Здесь было необычайно уютно. Моне был совершенно очарован лодками, мостами, рекой и природой вокруг Аржантёя, а его картины и рисунки, относящиеся к тому периоду, с полным основанием можно назвать самыми солнечными в его жизни.

Клод днями напролёт писал воду, с удовольствием передавая её изменчивые состояния.

 Руанский собор

Ночью меня одолевали кошмары, собор словно обрушивался на меня, сбивая с ног. Он был то голубой, то красный, то желтый

Клод Моне в письмах второй жене, Алисе Ошде

Серия, посвященная Руанскому собору, состоит из пятидесяти картин, выполненных в одном формате. Этот цикл занимает важное место в творчестве Моне, художник работал над ней систематически, с особой тщательностью, как никогда прежде.

Каждые полчаса он пытался запечатлеть мимолетные состояния свето-воздушной среды и передать едва уловимые полутона цвета. Моне увековечил облик собора, ставшего символом Франции, не придавая особого значения его архитектурным особенностям, интересуясь, прежде всего, цветовыми рефлексами на камне при разных углах преломления солнечных лучей.

Здание полностью растворяется в свето-воздушной среде, свойственной определенному времени суток: на рассвете оно окутано влажными парами воздуха, на закате озарено теплыми розовыми лучами, колебания яркого полуденного света придают ему мощь. В ветреную погоду поверхность камня кажется рябой, а в солнечные дни — темно-серой.

В серии, посвященной Руанскому собору, основным структурным элементом является свет, зажигающий краски и отражающийся от каменной поверхности, имитируя форму предметов и придавая глубину трехмерному изображению.

  Клемансо писал: «Художник сознательно создает 20 картин на один мотив, словно желая убедить нас в том, что можно и даже нужно создавать десятки, сотни и даже тысячи работ, отражая каждое мгновенье жизни, каждое биение сердца. Невооруженным глазом видно, что облик собора постоянно преображается в лучах света.

Читайте также:  Святой себастьян, сандро боттичелли - описание картины

Даже внимательный взгляд стороннего наблюдателя способен уловить эти перемены, заметить едва уловимые колебания. Чего уж говорить о живописце, глаз которого куда более совершенен. Моне, будучи художником, опережающим свое время, учит нас воспринимать зрительные образы и более утонченно видеть мир».

Серия «соборов» была закончена 14 апреля 1893 г., на заключительном этапе Моне работал в своей домашней мастерской. 10 мая 1895 г. двадцать картин из этого цикла были выставлены в парижской галерее Дюран-Рюэля и имели огромный успех.

Источник: http://artmisto.net/2014/11/13/sem-lyubovey-kloda-mone/

Мане и Моне, Эдуард и Клод

История знакомства и дружбы

Эдуар Мане Автопортрет с палитрой 1879

Пьер Огюст Ренуар Портрет Клода Моне 1875

Два непохожих художника, с похожими фамилиями оказались в одном городе, в одновремя, на одной большой выставке и сначала рассорились, а потом стали близкими друзьями.

История их знакомства началась как раз с путаницы.

Салон 1865 года стал одним из самых скандальных и эпохальных за все триста лет егосуществования. И виноват в этом был Эдуар Мане. Он искренне рассчитывал на признание,

медаль и славу, отправляя на главную французскую выставку свою новую картину «Олимпия».

Эдуар Мане. Олимпия, 1863

И проходя в день торжественного открытия по Дворцу промышленности, действительно слышалсо всех сторон поздравления и одобрительные отзывы. Но при чем тут, черт возьми,пейзажи! Почему его хвалят за какие-то марины? Мане в бешенстве. Оказывается, какой-товыскочка использовал похожую фамилию, явно для того, чтобы заработать денег на его,

Мане, славе.

Эдуар Мане Иисус, терзаемый солдатами (Поругание Христа)1865

Рядом с его «Олимпией» и «Поруганием Христа» висели два пейзажа никому не известного
Клода Моне, который в этом году дебютировал в Салоне.

Клод Моне. Устье Сены в Онфлёре, 1865

Причиной скандала в Салоне 1865 года стала «Олимпия» Эдуара Мане. Ее называли самкойгориллы, а ее руку, лежащую на бедре, окрестили отвратительной жабой.

Гюстав Курбесравнивал фигуру Олимпии с дамой пик из колоды карт в морге, а критики искренне несоветовали беременным женщинам и юным девушкам смотреть на эту картину.

Если бынескольких крепких охранников не выставили перед полотном, разъяренная публика егобы точно уничтожила. Через несколько дней от греха подальше повесили эту непристойностьповыше, чтоб никто не достал, да и разглядеть было сложно.

Так случился одни изсамых яростных скандалов, положивший начало современному искусству..Абсолютно голая, на кровати, белая, как из морга, рука в неприличной судороге —

Олимпия услышала в свой адрес самые изысканные и вычурные ругательства и сравнения.

А 25-летний Клод Моне отлично усвоил уроки своего главного учителя Эжена Будена, писалобъемные, драматические облака и за границы традиции пока не выламывался. В его сторонуеще благосклонно кивают салонные судьи и критики.

История с фамильной путаницей — хрестоматийная. А научиться отличать художников попринципу «Мане — люди, Моне -пятна» можно хотя бы благодаря интернет-мемам.

Но дажезоркий и продвинутый завсегдатай музейных сайтов, железно запомнивший, кто написал

«Олимпию», а кто «Мост в Аржантее»,

Клод Моне Железнодорожный мост в Аржантее1873

возьмет и растеряется, пытаясь определить, где же «Большой канал в Венеции» Моне,
а где «Большой канал в Венеции» Мане.

Клод Моне Большой канал в Венеции 1908

Эдуар Мане Большой Канал в Венеции (Голубая Венеция) 1874

Портрет месье и мадам Огюст Мане 1860

Клод Моне. Адольф Моне читает в саду (фрагмент), 1866

***

Понятно, что ни один порядочный отец (если он сам не художник) не мечтает видетьхудожником своего сына. И в XIX веке все было так же. В этом отцы Клода Моне и

Эдуара Мане были похожи. Мужчина должен заниматься серьезным делом.

«Эдуар станет судьей», — был уверен один. «Клод станет бакалейщиком», — думал другой.8 поколений мужчин в роду Эдуара Мане были судьями и адвокатами, продолжая дело предкови сменяя друг друга в почетных креслах Дворца правосудия. Каждый день, в одно и то жевремя, Огюст Мане выходит из дома, застегнутый на все пуговицы, серьезный, вежливыйи сдержанный.

Его младший сын Эдуар демонстрирует просто отвратительные знания по всемдисциплинам, кроме гимнастики и рисунка, повторно остается в пятом классе самогоаристократичного коллежа в Париже и рыдает дома от одного упоминания о карьере адвоката.Его увлекает только рисование и, возможно, немного манит море.

Ну, пусть будет Мореходная

школа, только бы не богемная жизнь этих новомодных художников.

Когда судно «Гавр и Гваделупа» с 17-летним Эдуаром отплывает в Бразилию от береговпортового городка Гавр, 9-летний Клод Моне наверняка бродит босиком по берегу морясовсем рядом или наблюдает за отплытием корабля с какого-нибудь холма, где он любитваляться в траве и разглядывать облака. Его отец держит лавку здесь, в Гавре, снабжает продовольствием французский флот. И Клод, когда вырастет и выучится в коллеже,конечно, возьмет на себя управление семейным бизнесом. Все надежды заботливого отцаидут прахом.В коллеже Клод «с грехом пополам освоил четыре арифметических действия и получил слабоепредставление о грамотном письме». И, не обращая внимания на угрозы отца лишить егокакого бы то ни было содержания, уезжает в Париж учиться живописи. Две картины

28-летнего Эдуара Мане в этом году как раз впервые примут в Салоне.

***

Тут легко запутаться. Сегодня отцом импрессионизма, вождем, основателем, королем инеоспоримым лидером многие назовут Клода Моне. У него кувшинки, пленэр, «Впечатление.Восход солнца», соборы в тумане и стога во все времена суток — весь набор

стилеобразующих признаков и личных открытий. Но вначале все было совсем не так.

Клод Моне Впечатление. Восход солнца 1872

Эдуард Мане не был импрессионистом, не участвовал ни в одной из выставок Анонимногообщества живописцев, скульпторов и граверов, но именно его газетные критики и судьиСалона пренебрежительно называли «королем импрессионистов», а молодых художников-бунтарей,бросивших вызов официальным салоновским традициям, будущих импрессионистов, «бандой

Мане». Ох, сколько бы он отдал, чтобы избавиться от этого незавидного титула.

Анри Фантен-Латур Ателье в Батиньоле 1870

Эдуар Мане жил в квартале Батиньоль и часто завтракал в кафе «Гербуа» неподалеку.Поговаривают, любил бифштекс с кресс-салатом и взбитые яйца. Благодаря ему прославилисьи квартал, и кафе.

Мане и всех его юных почитателей (Моне, Базиля, Ренуара) назовутвскоре «батиньольской группой», а в кафе «Гербуа» к Мане начинают присоединятьсяувлеченные идеей нового искусства художники, писатели, журналисты. Но не для того,чтобы съесть бифштекс, а для того, чтобы разговаривать о судьбах искусства.

На картине Фантен-Латура вокруг Мане в его мастерской собрались единомышленники —

и молодой Моне еще неуверенно выглядывает из-за плеча высокого Базиля.

Анри Фантен-Латур. Портрет Эдуара Мане, 1867

Жильбер де Северак. Портрет Клода Моне, 1865

***

И дело, конечно, не в том, что Мане был белокурым красавцем с кудрявой шевелюрой,а Монетоже красавцем, но жгучим брюнетом с внешностью темпераментного мачо. Их вообще трудно

было спутать: говорили, двигались, одевались, гуляли по-разному.

После «Завтрака на траве» и «Олимпии» об Эдуаре Мане всерьез думали как о шуте,которыйнамеренно забавляет публику чрезмерно вызывающими выходками. И скандалом зарабатываетна хлеб.Эмилю Золя пришлось написать длинную защитную статью, в которой он доказывал

читателям, что Мане — светский человек,«безукоризненно любезный и вежливый»:

«Художник признавался мне, что он любит бывать в свете, что он находит тайное наслаждениев благоуханном и ослепительном блеске званых вечеров. К ним влечет его, без сомнения, нетолько любовь к разнообразию и богатству красок, но и та свойственная ему внутренняя

потребность в изяществе и элегантности, которую я стараюсь вскрыть в его произведениях».

О да, Мане — истинный денди. На нем всегда тонкие кожаные перчатки, а в руках — неизменнаятрость. Его умение завязывать и носить галстуки вызывает восхищение. Каждый день онвыходит на особую прогулку, Мане фланирует.

Ольга Вайнштейн, автор книги «Денди: мода,литература, стиль жизни» рассказывает, что принципиально праздные, бесцельные прогулкифланера совсем особый смысл имели для писателя или художника: «Его маршрут сплошь ирядом выясняется только в пути, ибо фланера ведет случайная прихоть.

Городскоепространство — карта его желаний, непрерывная знаковая поверхность, топографическаяразвертка его потока сознания. Он читает карту собственным телом, размечая шагамипунктиры своих произвольных маршрутов».

По внешнему виду, походке, улыбке фланер-художникопределяет типажи прохожих и пытается понять, что собою представляет человек. Прогулка

без цели превращается в поиск сюжетов и источник вдохновения.

Эдуар Мане Музыка в саду Тюильри 1862

Еще до «Олимпии» и «Завтрака» на одной из светских прогулок Эдуар Мане задумал дерзость:написать обычных французов, которые гуляют рядом с ним по паркам и городским садам.Картину не примут в Салоне. А Огюст Ренуар только через 14 лет создаст «Бал в Мулен де

ла Галетт», конечно, под впечатлением от этой картины Мане.

Пьер Огюст Ренуар Бал в Мулен де ла Галетт 1876

Сын бакалейщика Клод Моне — простоват и не рожден для фланирования. В его городскихпрогулках всегда будет одна большая цель, которая мешает дендистской беззаботности,— он наматывает десятки километров между домами друзей, чтоб занять немного денег.

Но по его внешнему виду никогда не заподозришь, что он уже месяц ест мешок фасоли надвоих с Ренуаром и пишет портреты лавочников по 50 франков за штуку.

Моне умудряетсяносить костюмы из английской шерсти и рубашки с кружевными манжетами, но ему плеватьна моду и нарочито небрежные узлы на галстуках, которые вяжутся у зеркала в течение

нескольких часов. Моне сам законодатель моды, Моне — светский лев.

Эдуар Мане Улица Монье с флагами 1878

Клод Моне Рю Монторгей в Париже, фестиваль 30 июня 1878

***

Бесценные музейные сокровища кисти Мане и Моне, раз и навсегда попавшие в историю,часто цитируют — и чтобы различить особенности взгляда на мир двух художников, необязательно заканчивать художественную академию. Но Большой канал в Венеции — неединственный сюжет, в котором легко потерять ориентиры.

Например, во время Всемирнойвыставки в 1878 года в Париже оба художника случайно выглянули каждый в свое в окно.Моне увлекает красочное буйство — он пишет красно-бело-синее праздничное великолепие.

Фланер Мане привык замечать на улицах людей — и этот одноногий, скорее всего, бывшийвояка, медленно идет по праздничной улице, уже не оставляя художнику шансов создатьоднозначно торжественную картину. «Я пишу только то, что вижу», — говорил Мане.

И вэтот день он увидел, что Франция пытается забыть о позорной войне, закончившейся 7 летназад, устраивая масштабные, великолепные действа. И что забыть все равно не получается.

Потому что по праздничной улице бредет одноногий бывший солдат.

Эдуард и Клод были друзьями до самой смерти Мане, смотрели из окна на один и тот жеПариж, гуляли по тем же улицами и берегам Сены, и, бывало, играли в художественные

игры по правилам друг друга.

Эдуар Мане Завтрак на траве 1863

В Салоне отверженных в 1863 году перед «Завтраком на траве» Мане зрители хохотали дослез и стыдливо перешептывались. «Непристойность», — выпалит император. Моне уже встарости вспоминал, какое впечатление произвела на него эта картина. Переворот,

свобода, новое искусство, глоток свежего воздуха, сама жизнь.

Клод Моне. Завтрак на траве, 1865

Спустя два года, преклоняясь перед талантом Мане, восхищаясь его непреклонностью и
гением, Клод напишет свой «Завтрак на траве», в знак уважения.

Эдуар Мане Берег Сены близ Аржантея 1874

Клод Моне Аржантёй 1875

В 1874 году, после первой выставки импрессионистов, Моне нищенствует и однажды остаетсябез крыши над головой. Эдуар Мане находит другу домик на берегу Сены,в Аржантее, теперь,чтобы попасть друг к другу в гости, им достаточно переплыть реку.

Нет-нет, это ни вкоем случае не победа импрессионистов, просто Мане не может удержаться: эти чистые, светонасыщенные цвета на этюдах Моне, эти тени, полные богатых рефлексов. Так и быть,он поиграет в импрессионизм.

И он ставит мольберт прямо у воды, пишет «Аржантей»и«В лодке», пишет Моне в его плавучей мастерской (он Рафаэль воды — восхищается Эдуар).

И все равно не идет с импрессионистами до конца: никогда он не отдастся чистозрительному восторгу, свет — слишком простой сюжет для картины, а импрессионистская

незаконченность не дает Мане покоя.

Эдуар Мане. 1875. Фотограф — Феликс Надар

Клод Моне. 1914. Фотограф — Саша Гитри.

***

Моне-Мане — это история долгой дружбы, которая держалась на огромном взаимном уважениии… на деньгах. В самые сложные и отчаянные дни Моне шлет Эдуару письма: то, что выодолжили мне на прошлой неделе, уже закончилось, займите хотя бы франков 30, это меняспасет. И Мане никогда не отказывает, из года в год вкладывая в ответное письмо то 30,то 100 франков.

Когда он узнает о тяжелой болезни Камиллы Моне, первой жены художника,то просто спишет все многолетние долги.Через 6 лет после смерти Эдуара Мане в Париже появится американский коллекционер,который изъявит желание купить «Олимпию» за 20 тыс. франков.

Тогда Моне на полгодазабрасывает кисти и становится бухгалтером и пиар-специалистом — он организовывает

сбор денег для выкупа картины и передачи ее в дар Франции.

Фото с сайта www.sothebys.com

В 2011 году на аукционе Sothebys за 134 тыс. долларов были проданы пять документов,написанных рукой Клода Моне. Один из документов — список взносов, собранных для выкупакартины «Олимпия» — имена всех 34 жертвователей, среди которых Малларме,Мирбо, Сарджент,Кайботт, Дюран-Рюэль.

Стоимость этого аукционного лота приблизительно равна той сумме,которую Моне удалось насобирать за 8 месяцев титанической бумажной работы и за которуюбыла выкуплена в конце концов «Олимпия».

Конечно, дружба Моне и Мане сложилась совсем не от созвучности фамилий, но кажется,

это то самое «совпадение, которое позволяет Богу сохранять инкогнито».

Источник: https://ngasanova.livejournal.com/1578544.html

Ссылка на основную публикацию