Картина плот «медузы», теодор жерико

«Плот „Медузы“» Теодора Жерико

Картина Жака Луи Давида «Клятва Горациев» является поворотной в истории европейской живописи. Стилистически она еще принадлежит к классицизму; это стиль, ориентированный на Античность, и на первый взгляд эта ориентация у Давида сохраняется.

«Клятва Горациев» написана на сюжет о том, как римские патриоты три брата Горация были выбраны, чтобы сразиться с представителями враждебного города Альба-Лонги братьями Куриациями.

Эта история есть у Тита Ливия и Диодора Сицилийского, на ее сюжет написал трагедию Пьер Корнель.

Во времена Давида Античность впервые стала осязаемой благодаря археологическому открытию Помпеи. До него Античность была суммой текстов древних авторов — Гомера, Вергилия и других — и нескольких десятков или сотен неидеально сохранившихся скульптур. Теперь она стала осязаемой, вплоть до мебели и бус.

Давид тщательно срежиссировал появление своего шедевра. Он написал и выставил его в Риме, собрав там восторженную критику, а затем отправил письмо французскому покровителю.

В нем художник сообщал, что в какой-то момент перестал писать картину для короля и стал писать ее для себя, и, в частности, решил делать ее не квадратной, как требовалось для Парижского салона, а прямоугольной.

Как художник и рассчитывал, слухи и письмо подогрели общественный ажиотаж, картине забронировали выгодное место на уже открывшемся Салоне.

У картины есть и еще один важный смысл, который делает ее шедевром на все времена:

В 1816 году у берегов Сенегала потерпел крушение французский фрегат «Медуза». 140 пассажиров покинули бриг на плоту, но спаслись только 15; чтобы выжить в 12-дневном скитании по волнам, им пришлось прибегнуть к каннибализму. Во французском обществе разразился скандал; виновным в катастрофе признали некомпетентного капитана, роялиста по убеждениям. 

В 1818 году молодой художник Теодор Жерико, искавший достойную тему, прочел книгу выживших и приступил к работе над своей картиной.

В 1819 году картина была выставлена на Парижском салоне и стала хитом, символом романтизма в живописи.

Жерико быстро отказался от намерения изобразить самое соблазнительное — сцену каннибализма; не стал он показывать поножовщину, отчаяние или сам момент спасения.

Жерико отказывается от натурализма: вместо изможденных тел у него на картине прекрасные мужественные атлеты. Но это не идеализация, это универсализация: картина не про конкретных пассажиров «Медузы», она про всех.

Картина Жерико работает по-новому: она обращена не к армии зрителей, а к каждому человеку, каждый приглашен на плот. И океан — это не просто океан потерянных надежд 1816 года. Это удел человеческий.  

К 1814 году Франция подустала от Наполеона, и приход Бурбонов был воспринят с облегчением. Однако многие политические свободы были отменены, началась Реставрация, и к концу 1820-х молодое поколение стало осознавать онтологическую бездарность власти.

В июле 1830 года Карл X издал несколько законов, серьезно ограничивающих политические свободы, и направил войска громить типографию оппозиционной газеты. Но парижане ответили стрельбой, город покрылся баррикадами, и за «Три славных дня» режим Бурбонов пал.

На знаменитой картине Делакруа, посвященной революционным событиям 1830 года, представлены разные социальные слои: щеголь в цилиндре, мальчишка-босяк, рабочий в рубахе. Но главная, конечно, — молодая прекрасная женщина с обнаженной грудью и плечом. 

Один из политических символов на картине — это фригийский колпак на голове у девушки, постоянный геральдический символ демократии. Другой говорящий мотив — нагота.

Хотя эта картина прославила Делакруа, вскоре ее надолго убрали с глаз, и понятно почему. Стоящий перед ней зритель оказывается в положении тех, кого атакует Свобода, кого атакует революция. На неудержимое движение, которое сомнет тебя, смотреть очень неуютно.  

2 мая 1808 года в Мадриде вспыхнул антинаполеоновский мятеж, город оказался в руках протестующих, однако уже к вечеру на 3-е число в окрестностях испанской столицы шли массовые расстрелы повстанцев.

Эти события вскоре привели к партизанской войне, длившейся шесть лет. Когда она закончится, живописцу Франсиско Гойе будут заказаны две картины, чтобы увековечить восстание.

Первая — «Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде».

На второй картине персонажи меняются местами: те, кого режут на первой картине, на второй расстреливают тех, кто их резал. И моральная амбивалентность уличной схватки сменяется моральной ясностью: Гойя на стороне тех, кто восстал и погибает.

Погибающий повстанец стоит в позе Христа, и для пущей убедительности Гойя изображает на его ладонях стигматы.

Кроме того, художник заставляет все время переживать тяжелый опыт — смотреть на последнее мгновение перед казнью. Наконец, Гойя меняет понимание исторического события.

До него событие изображалось своей ритуальной, риторической стороной, у Гойи событие — это мгновение, страсть, нелитературный выкрик.

На первой картине диптиха видно, что испанцы режут не французов: всадники, падающие под ноги лошади, одеты в мусульманские костюмы.
Дело в том, что в войсках Наполеона был отряд мамелюков, египетских кавалеристов.

Художнику удалось создать иконографическую формулу расстрела. Каждый раз, когда его коллеги — будь то Мане, Дикс или Пикассо — обращались к теме казни, они следовали за Гойей.  

Живописная революция XIX века еще более ощутимо, чем в событийной картине, произошла в пейзаже.

Эта двойственность ярко проявляется у немецкого художника Каспара Давида Фридриха: его пейзажи и рассказывают нам о природе Балтики, и одновременно представляют собой философское высказывание. В пейзажах Фридриха есть томительное ощущение меланхолии; человек на них редко проникает дальше второго плана и обычно повернут к зрителю спиной. 

На его последней картине «Возрасты жизни» на переднем плане изображена семья: дети, родители, старик. А дальше, за пространственным разрывом — закатное небо, море и парусники.

После Великой французской революции люди поняли, что у них есть прошлое. XIX век усилиями романтиков-эстетов и историков-позитивистов создал современную идею истории.

Историческая живопись XIX века, ориентированная на внешнее правдоподобие, обычно рассказывает об одном герое, который направляет историю или терпит поражение. Картина Сурикова здесь — яркое исключение.

Ее герой — толпа в пестрых нарядах, которая занимает практически четыре пятых картины; из-за этого кажется, что картина поразительно неорганизованная. За живой клубящейся толпой, часть которой скоро умрет, стоит пестрый, волнующийся храм Василия Блаженного.

За застывшим Петром, шеренгой солдат, шеренгой виселиц — шеренга зубцов кремлевской стены. Картину скрепляет дуэль взглядов Петра и рыжебородого стрельца.

События происходят на картинах Сурикова словно помимо воли их персонажей — и в этом концепция истории художника, очевидно, близка толстовской.

В живописи размер имеет значение, однако не всякий сюжет можно изобразить на большом полотне. Разные живописные традиции изображали селян, однако чаще всего — не на огромных картинах, а именно такой являются «Похороны в Орнане» Гюстава Курбе. Орнан — зажиточный провинциальный городок, откуда родом сам художник.

На гигантской картине практически в полный рост изображены около пятидесяти человек. Все они реальные лица, и специалисты опознали практически всех участников похорон. Курбе рисовал своих земляков, и им было приятно попасть на картину именно такими, какие они есть.

Курбе отказывался идеализировать, что делало его подлинным авангардистом XIX века. Он ориентируется на французские лубки, и на голландский групповой портрет, и на античную торжественность. Курбе учит воспринимать современность в ее неповторимости, в ее трагичности и в ее красоте.

XIX век не любил себя, предпочитая искать красоту в чем-то еще, будь то Античность, Средневековье или Восток. Первым красоту современности научился видеть Шарль Бодлер, а воплотили ее в живописи художники, которых Бодлеру не суждено было увидеть: например, Эдгар Дега и Эдуард Мане.

Картина «Бар в „Фоли-Бержер“» была выставлена в 1882 году, сначала снискала насмешки критиков, а потом быстро была признана шедевром. Ее тема — кафе-концерт, яркое явление парижской жизни второй половины века. Кажется, что Мане ярко и достоверно запечатлел быт «Фоли-Бержер».

Феминистская критика обращала внимание на то, что девушка своими очертаниями напоминает бутылку шампанского, стоящую на прилавке. Это меткое наблюдение, но едва ли исчерпывающее: меланхолия картины, психологическая изолированность героини противостоят прямолинейному истолкованию.

Источник: https://arzamas.academy/courses/15/2

15 малоизвестных фактов о скандальной картине Теодора Жерико «Плот Медузы»

«Плот Медузы». Теодора Жерико. 1818 — 1819 гг. Холст, масло.

Как бы ни был утомлен и пресыщен впечатлениями посетитель Лувра, он наверняка остановится в 77-м зале галереи «Денон» перед картиной «Плот «Медузы»» и, забыв усталость, начнет рассматривать огромное полотно. Публику, впервые увидевшую картину на выставке парижского Салона в августе 1819 года, она поражала не меньше, чем наших современников.

Газеты писали, что толпы посетителей останавливались «перед этой пугающей картиной, которая притягивает каждый глаз». Парижанам, в отличие от сегодняшних зрителей, не надо было объяснять, что изобразил молодой живописец Теодор Жерико (1791 -1824).

Хотя картина называлась «Сцена кораблекрушения», все безошибочно узнавали плот «Медузы», история которого была в то время известна каждому французу.

1. В основу картины легла реальная история

40-орудийный морской фрегат.

«Медуза» — французский 40-орудийный морской фрегат, который участвовал в сражениях во время наполеоновских войн начала 19-го века. Примечательно, что судно ничуть не пострадало во время этих морских сражений, а потерпело крушение, сев на мель в 1816 году во время экспедиции по колонизации Сенегала. Из-за нехватки шлюпок на борту матросы построили плот. Но лишь 10 человек из 147, которые перешли на плот, в конечном итоге выжили. Вскоре после этого Жерико и создал свою картину, почерпнув вдохновение из рассказов двух выживших.

2. История картины: расследование

Художник Теодоо Жерико.

Пребывая под впечатлением от трагической истории, Жерико не только взял интервью у выживших членов экипажа «Медузы», но и прочел все, что мог найти, об этой катастрофе. Жерико нарисовал десятки эскизов, экспериментировал с восковыми фигурами, воссоздавая ситуацию, изучал утонувших трупы в морге. В итоге, он тщательно спланировал буквально каждый элемент на своем шедевре.

3. Картина больше, чем кажется

Размеры картины впечатляют.

Размеры картины — 4,91 × 7,16 метров. Т.е., «Плот Медузы» размером с настоящий 7-метровый плот, который был построен моряками.

4. Жерико пришлось даже реконструировать плот

Реконструкция плота *Медузы*

Жерико построил реплику плота с «Медузы» в своей мастерской и использовал ее в качестве наглядной модели.

5. На картине «Плот Медузы» изображена последняя часть 13-дневного путешествия

Картина о трагическом путешествии.

На плоту было около 150 моряков с потерпевшего крушения корабля и большинство из них погибло жуткой смертью. В первую ночь случилось 20 смертей от самоубийства, драк, а также от того, что некоторых людей смывало за борт.

Через 4 дня осталось всего 67 человек. Из-за голода многие из них начали практиковать каннибализм. На 8 день за борт выбросили наиболее слабых и раненых людей. К 17 июля 1816 года осталось в живых только 15 мужчин, когда на плот наткнулось судно «Аргус».

Из них вскоре умерло еще 5 человек.

6. Знак надежды

Надежда умирает последней…

Мужчина на правой стороне плота с надеждой всматривается в горизонт в поисках спасения.

7. Картину считают историческим документом

Шлюпка отплывает от плота. Эскиз Теодора Жерико к картине «Плот Медузы».

Масштабность полотна, мелкие детали и подлинность истории заставляют многих искусствоведов считать, что «Плот Медузы» нужно классифицировать как исторический документ.

8. Жерико черпал вдохновение в творчестве Караваджо

Микеланджело да Караваджо, Жертвоприношение Авраама.

Искусствоведы считают, что техника передачи света и тени на картине «Плот Медузы» очень похожа на религиозные полотна итальянского художника 16 века. Еще одной отсылкой к Караваджо являются героические позы моряков на картине.

9. «Плот медузы» — важная веха в жанре французского романтизма

Потрясающее сочетание реальности и трагического романтизма.

Тщательное расследование, проведенное Жерико, а также приемы, используемые Караваджо, дали художнику возможность очень реалистично передать эмоции, а также сделать потрясающее сочетание реальности и трагического романтизма.

10. Ракурс «Плота Медузы» выбран, чтобы вызвать максимальное сопереживание

Благодаря эскизам, которые изначально делал Жерико, искусствоведы смогли отследить всю историю создания картины.

Одним из основных изменений окончательного холста, по сравнению с первоначальными эскизами, является то, что был изменен ракурс. Изначально Жерико планировал нарисовать плот сверху.

Но затем он посчитал, что ракурс сбоку (как будто в шаге от плота) вызовет большее сопереживание у зрителей.

11. Мнение критиков

Изображение мёртвых тел взбудоражило критиков.

Жерико дебютировал со своей картиной в Парижском салоне в 1819 году. Мнения критиков относительно полотна разошлись. Одни заявляли, что «картина поражает и от нее невозможно оторвать взгляд». Другие высказали свое негодование горами трупов: «Месье Жерико ошибся. Картина должна привлекать душу и взор, а не отталкивать».

12. Жерико переживал, что «Плот Медузы» будет провальным

Битва на плоту. Эскиз Теодора Жерико к картине «Плот Медузы»..

Читайте также:  Музеи королевского дворца, стокгольм, швеция

Потратив очень много времени и усилий на картину, 27-летний художник почувствовал, что французский мир искусства не единогласно одобрил полотно после его дебюта. После первого дня выставки Жерико хотел даже снять картину и отдать ее другу.

13. Французские историки оценили картину по достоинству

Nicolas Maillot. «Плот Медузы» в Лувре. 1831

После кораблекрушения, французское общество возмутилось некомпетентностью капитана судна и явной недостаточностью попыток спасения жертв крушения. Капитан был на одной из шлюпок, к которой был привязан плот.

Когда стало очевидно, что тяжелый плот буксировать практически невозможно, капитан отдал приказ обрезать веревки. 147 людей оказались обречены на смерть. После появления картины со сценой гибели моряков, весь мир узнал о его поступке.

Историк и публицист Жюль Мишле подытожил скандал вокруг картины меткой фразой: «Это сама Франция, это наше общество погружено на плот “Медузы”».

14. Название картины

Композиционные пирамиды.

Хотя полотно сегодня известно, как «Плот Медузы», изначально оно носило гораздо менее провокационное название: «Сцена кораблекрушения». Но это никого не ввело в заблуждение, поскольку трагедия была у всех на устах. Художник в итоге принял решение переименовать картину.

15. Жерико не дожил до того дня, когда его картина стала знаменитой

После выставке в Лувре «Плот Медузы» выиграл конкурс, проведенный музеем. Тем не менее, Жерико был расстроен, поскольку музей не захотел добавить полотно в свою национальную галерею. К сожалению, Жерико умер в 32 года и не дожил до того момента, когда куратор Лувра внес картину в коллекцию музея. С тех пор «Плот Медузы» считается шедевром в течение почти 200 лет.

Кристина созерцательКристина созерцатель

Источник: https://obiskusstve.com/821692682905586120/15-maloizvestnyh-faktov-o-skandalnoj-kartine-teodora-zheriko-plot-meduzy-/

Теодор Жерико, «Плот «Медузы»»: история, описание, анализ :

Среди французских живописцев и деятелей изобразительного искусства есть очень много талантливых и даже гениальных художников, которые считаются общепризнанными. Теодор Жерико по праву считается одним из наиболее известных и значимых живописцев Франции.

Особенно высоко ценится картина Жерико «Плот «Медузы»», написанная им в 1819 году. Она известна не только как одно из лучших произведений самого художника, но и считается наиважнейшим полотном эпохи романтизма в живописи. Фактически это одно из первых произведений в этом стиле, сыгравшее очень важную роль в становлении всего направления.

Краткая биография художника

Прежде чем поговорить о картине Теодора Жерико «Плот «Медузы»», нужно немного познакомиться с биографией художника и его творчеством в целом. Жерико родился в 1791 году в городе Руан.

Его семья была довольно состоятельной, отец владел табачными плантациями, урожай которых продавал. В 1796 году вся семья будущего художника переезжает во французскую столицу.

Именно в Париже у мальчика стали проявляться первые проблески таланта и интерес к живописи.

Будучи подростком, Теодор стал учеником известного рисовальщика и художника Карла Верне. С 1810 г. юный художник перешел на обучение к Пьеру Герену.

Именно из мастерской этого художника вышли наиболее выдающиеся художники-романисты, к которым относился и сам Жерико. «Плот «Медузы»» — картина, которая прославила его. Она была написана уже после окончания обучения у Герена.

Он часто посещал бывшего наставника. После учебы Жерико сумел построить успешную карьеру в живописи.

Картины

В списке картин Т. Жерико «»Плот Медузы»», безусловно, занимает одно из важнейших мест, но на его счету есть много и других не менее значимых живописных произведений. К примеру, его полотно «Офицер конных егерей императорской гвардии, идущий в атаку», которое написано автором в 1812 году. Тогда он вдохновлялся победами Наполеона.

Еще одно произведение, достойное внимания обывателя, — «Раненый кирасир, покидающий поле боя», созданное в 1814 году. Хотя на обеих картинах изображены военнослужащие, но баталистом автор никогда не был. Эти полотна относятся к тому периоду творчества художника, когда он еще пробовал себя как портретист.

Картина «Потоп», нарисованная художником приблизительно в 1814 году, имеет библейский мотив. Она написана в мрачноватых тонах, чувствуется, что над людьми, изображенными на ней, нависла страшная угроза и гнев Божий. Конечно, это далеко не все сильные полотна художника. Но в рамках этой статьи будет рассмотрена именно картина «Плот «Медузы»» (Жерико).

Сюжет полотна

Как ни странно, но для произведения в стиле романтизма основа была взята из реально произошедшего события. В 1816 году у берегов Африки (Сенегал) произошло кораблекрушение, из-за которого фрегат «Медуза» оказался на мели. Чтобы спасти команду, планировалось использовать шлюпки, но их вместимость не позволяла вывезти всю команду, поэтому было решено создать плот.

Его должны были отбуксировать при помощи шлюпок, но ситуация вышла из-под контроля. Когда стало ясно, что лодка не может вытянуть плот, поскольку он слишком тяжелый, было решено обрезать трос и оставить команду на произвол судьбы.

Все, кто был на лодках, спаслись, а оставшиеся на плоту разделились на два противоборствующих лагеря: офицеры объединились с пассажирами, а моряки — с солдатами.

В первые же дни было убито около 20 человек. Затем количество жертв только росло. В итоге спаслись немногие. Общественность была в шоке от случившегося. В этой катастрофе было обвинено правительство, которое всячески стремилось снизить резонанс и не допустить дальнейшего конфликта.

Процесс создания полотна

Незадолго до создания Теодором Жерико «Плота «Медузы»» вышла его картина «Потоп», которую принято считать своеобразным предшественником.

Чтобы максимально правдоподобно изобразить это трагическое событие, художник изучил все доступные ему документальные свидетельства, а также лично встречался с очевидцами. Чтобы изображения умерших были реалистичнее, живописец посещал местные морги, делая там зарисовки.

Исследователи-искусствоведы считают, что Жерико был ознакомлен с брошюрой Савиньи, которую тот посвятил катастрофе на фрегате «Медуза».

Описание картины Жерико «Плот «Медузы»» и ее анализ позволяет полностью прочувствовать то, что хотел донести до созерцающего творец. Работа над полотном была очень напряженная, но он был поглощен ею полностью. Позировал Жерико его хороший друг — художник Эжен Делакруа, который не только наблюдал за процессом создания картины, но и оказывал некоторую помощь и поддержку своему товарищу.

«Плот «Медузы»» (Теодор Жерико): описание

Вся композиция картины разделена на несколько частей. Живописец отказался от использования классических параллелей.

Изображенные на переднем плане обнаженные тела умерших отсылают зрителей к традиционным мотивам о триумфе и превосходстве смерти над жизнью, свойственных европейскому искусству того времени.

Океан на полотне практически не виден, но художнику в полной мере удалось передать ощущение нависшей над людьми угрозы и бессилия человека над безжалостной стихией.

Когда в 1819 году произведение было завершено и показано в Салоне, автор решил его немного подкорректировать. Работа Жерико над «Плотом «Медузы»», точнее над его поправкой, шла прямо во время ее демонстрации на выставке. Он решил добавить в левый нижний угол фигуры еще двух человек, чтобы окончательно придать композиции пирамидальную форму.

Т. Жерико «Плот «Медузы»»: анализ картины

Картина написана в романтическом стиле, который тогда только-только появился. Фактически это было одно из первых полотен, написанное в этом стиле. В дальнейшем оно оказало немалое значение в становлении этого направления в европейской живописи XIX века. Картина полностью передает атмосферу и дух трагичности.

Глядя на нее, у созерцателя возникают очень сильные эмоции и переживания, которые еще долго пронизывают все тело и разум. Она вызывает целый шквал переживаний и размышлений. В техническом плане произведение выполнено превосходно. Краски подобраны великолепно, композиция как нельзя лучше подходит для демонстрации сюжета.

Образы людей, страх, смерть и гнев на их лицах изображены очень правдоподобно и атмосферно.

Критика

Для Теодора Жерико «Плот «Медузы»» стало одним из первых серьезных произведений, Именно это полотно принесло ему широкую известность и признание в профессиональных кругах и среди любителей искусства.

Было настоящим чудом, что картина вообще была допущена к показу. Ведь в то время Салон был наполнен произведениями, прославлявшими монархию и религию.

Картина, изображающая кораблекрушение, которое произошло совсем недавно и имело большой резонанс, была явно провокационной, обличающей несостоятельность государственной власти.

Сам Людовик XVIII отозвался об этой картине, но его слова были восприняты двусмысленно, поэтому каждый интерпретировал их на свой лад. Общее мнение было в том, что картина пришлась по душе королю.

Обличение и опорочивание действующей во Франции власти, явные политические мотивы, скрывающиеся в сюжете произведения, были восприняты публикой по-разному.

Оппозиционеры восхваляли картину, а сторонники власти относились к картине с неприязнью.

Вклад в культуру

Значение этого полотна для искусства и культуры того времени сложно переоценить, ведь благодаря нему появилось целое направление — романтизм в живописи XIX века. Разумеется, не только это полотно повлияло на формирование стиля, но оно, безусловно, является одним из самых выдающихся в нем.

Недаром именно оно ассоциируется с художником и приходит первым на ум, когда речь заходит о Жерико. Многие последующие художники-романисты черпали свое вдохновение из этой картины. Одно-единственное полотно стало символом целой эпохи в живописи Франции и всей Европы. Сегодня эта картина хранится в Лувре и по праву считается достоянием нации и всего человечества.

Миллионы посетителей музея и туристов приходят сюда, чтобы воочию увидеть это культовое произведение искусства.

Заключение

Полотно Жерико «Плот «Медузы»» является одним из важнейших творений художника, с которого началось его всеобщее признание. Картина считается важнейшим его произведением.

Творчество Теодора Жерико оказало огромное влияние на становление французского романтизма в живописи и на все дальнейшее развитие изобразительного искусства на Западе. Сегодня его творения ценятся очень высоко, его картины хранятся в самых крупных музеях и галереях либо в частных коллекциях. На аукционах произведения Жерико продаются за баснословные суммы.

Источник: https://www.syl.ru/article/351823/teodor-jeriko-plot-meduzyi-istoriya-opisanie-analiz

Когда живые завидуют мёртвым.Плот Медузы.Теодоро Жерико. | Волшебная сила искусства

  Картина французского художника Теодора Жерико «Плот Медузы»1819 г.  привлекла меня прежде всего  своим сюжетом и страшной трагедией,которая легла в её основу.Гигантское полотно впечатляет своей выразительной мощью,соединив в одной картине мертвых и живых, надежду и отчаяние.

Полотно огромно.Его длина 7 м,а ширина  5 м     

     Сюжетом для картины послужило событие, взволновавшее в ту пору всю Францию. 17 июня 1816 г. небольшая французская эскадра – фрегат «Медуза», корветы «Эхо» и «Луара» и бриг «Аргус» – отправилась из Франции в Сенегал.

       На борту каждого из кораблей находилось немалое число пассажиров – солдат, чиновников колониальной администрации и членов их семей.

В их числе были и губернатор Сенегала Шмальц, и солдаты «африканского батальона» – три роты по 84 человека, набранные из людей разных национальностей, среди которых попадались и бывшие преступники, и разные сорвиголовы.

Флагманским кораблем «Медузой» и всей эскадрой командовал Дюруаде Шомарэ, неопытный капитан, получивший эту должность по протекции.

         Неопытность капитана быстро дала себя знать. Быстроходная «Медуза» оторвалась от остальных судов флотилии и менее чем через месяц плавания села на мель близ островов Зелёного Мыса в  160 км от берегов Западной Африки.

Маленькая песчаная банка была четко обозначена на картах светлым пятном, однако плохо читавший морские карты Шомерэ умудрился загнать свое судно именно в эту часть акватории Атлантики.

Когда команда принялась выбрасывать за борт тяжести, чтобы облегчить вес судна, капитан пресек эти попытки?– как можно было разбазаривать государственное имущество? Он решил добраться до берега на шлюпках.

      Их было всего шесть, а «Медуза» несла на своем борту около четырехсот человек.

Среди них находились будущий губернатор Сенегала полковник Жульен Шмальц, его супруга, а также несколько десятков ученых, высокопоставленных военных и аристократов. Именно эта публика заняла места в лодках.

На борту «Медузы» осталось семнадцать человек. Остальные сто сорок девять с минимальным запасом пищи и пресной воды были перегружены на небольшой плот, наскоро сколоченный из мачт и досок. 

        По всем морским законам Шомарэ как капитан должен был покинуть судно последним, но не сделал этого. Он, губернатор Шмальц и старшие офицеры разместились в шлюпках. Несколько младших чинов, тридцать матросов и большая часть солдат и пассажиров попроще перешли на плот. Командовать плотом было поручено гардемарину Кудену, с трудом передвигавшемуся из-за травмы ноги.

      Тем, кому выпало плыть на плоту, не разрешили даже взять с собой запасы провизии, чтобы не перегружать плот. На покинутом фрегате осталось 17 человек, которым не нашлось места ни на плоту, ни в шлюпках.

Читайте также:  Жак луи давид, картины и биография

    Транспортировать громоздкий тяжелый плот оказалось крайне сложно. Гребцы выбились из сил. Их, как и капитана «Медузы», находившегося в одной из шлюпок, уже волновала мысль лишь о собственном спасении – вот-вот могла нагрянуть буря. Неожиданно канат, удерживавший на буксире плот, оборвался. Неясно, произошло ли это по чьей-то вине или просто канат не выдержал.

      Ничем не удерживаемые, шлюпки с капитаном и губернатором на борту устремились вперед. Лишь экипаж одной шлюпки вновь попытался взять плот на буксир, но после нескольких неудач тоже покинул его.

      И те, кто был в шлюпках, и те, кто остался на плоту, понимали, что судьба плота предрешена: даже если он и удержится какое-то время на плаву, у людей все равно нет провизии. На плоту – без руля, без парусов, которым почти невозможно было управлять, – осталось 148 человек: 147 мужчин и одна женщина, бывшая маркитанка. Людей охватило чувство безысходности…

        Когда шлюпки начали исчезать из виду, на плоту раздались крики отчаяния и ярости. Когда прошло первое оцепенение, сменившееся чувством ненависти и горечи, начали проверять наличные запасы: две бочки воды, пять бочек вина, ящик сухарей, подмоченных морской водой, – и все… Размокшие сухари съели в первый же день. Оставались только вино и вода.

        К ночи плот стал погружаться в воду. «Погода была ужасной, – пишут в своей книге воспоминаний инженер Корреар и хирург Савиньи, участники дрейфа на плоту «Медузы». – Бушующие волны захлестывали нас и порой сбивали с ног.

Какое жуткое состояние! Невозможно себе представить всего этого! К семи часам утра море несколько успокоилось, но какая страшная картина открылась нашему взору. На плоту оказалось двадцать погибших.

У двенадцати из них ноги были зажаты между досками, когда они скользили по палубе, остальных смыло за борт…»

       Лишившись двадцати человек, плот несколько приподнялся, и над поверхностью моря показалась его середина. Там все и сгрудились. Сильные давили слабых, тела умерших бросали в море. Все жадно вглядывались в горизонт в надежде увидеть «Эхо», «Аргус» или «Луару», спешащих им на помощь. Но море было абсолютно пустынным…

«Прошлая ночь была страшна, эта еще страшнее, – пишут далее Корреар и Савиньи. – Огромные волны обрушивались на плот каждую минуту и с яростью бурлили между нашими телами. Ни солдаты, ни матросы уже не сомневались, что пришел их последний час.

        Они решили облегчить себе предсмертные минуты, напившись до потери сознания. Опьянение не замедлило произвести путаницу в мозгах, и без того расстроенных опасностью и отсутствием пищи.

Эти люди явно собирались разделаться с офицерами, а потом разрушить плот, перерезав тросы, соединявшие бревна.

Один из них с абордажным топором в руках придвинулся к краю плота и стал рубить крепления.

      Меры были приняты немедленно. Безумец с топором был уничтожен, и тогда началась всеобщая свалка. Среди бурного моря, на этом обреченном плоту, люди дрались саблями, ножами и даже зубами. Огнестрельное оружие у солдат было отобрано при посадке на плот. Сквозь хрипы раненых прорвался женский крик: “Помогите! Тону!”

     Это кричала маркитанка, которую взбунтовавшиеся солдаты столкнули с плота. Корреар бросился в воду и вытащил ее.

Таким же образом в океане оказался младший лейтенант Лозак, спасли и его; потом такое же бедствие с тем же исходом выпало и на долю гардемарина Кудена.

До сих пор нам трудно постичь, как сумела ничтожная горстка людей устоять против такого огромного числа безумцев; нас было, вероятно, не больше двадцати, сражавшихся со всей этой бешеной ратью!»

      Когда наступил рассвет, на плоту насчитали умерших или исчезнувших 65 человек. Обнаружилась и новая беда: во время свалки были выброшены в море две бочки с вином и две единственные на плоту бочки с водой. Еще два бочонка вина были выпиты накануне. Так что на всех оставшихся в живых – более шестидесяти человек – теперь оставалась только одна бочка с вином.

     Проходили часы. Горизонт оставался убийственно чистым: ни земли, ни паруса. Людей начинал мучить голод. Несколько человек пытались организовать лов рыбы, соорудив снасти из подручного материала, но эта затея оказалась безуспешной. Следующая ночь оказалась более спокойной, чем предыдущие. Люди спали стоя, по колено в воде, тесно прижавшись друг к другу.

      К утру четвертого дня на плоту оставалось чуть более пятидесяти человек. Стайка летучих рыб выпрыгнула из воды и шлепнулась на деревянный настил. Они были совсем маленькие, но очень хорошие на вкус.

Их ели сырыми… В следующую ночь море оставалось спокойным, но на плоту бушевала настоящая буря. Часть солдат, недовольных установленной порцией вина, подняла бунт.

Среди ночной тьмы опять закипела резня…

       К утру на плоту оставалось в живых только 28 человек. «Морская вода разъедала кожу у нас на ногах; все мы были в ушибах и ранах, они горели от соленой воды, заставляя нас ежеминутно вскрикивать, – рассказывают в своей книге Корреар и Савиньи.

 – Вина оставалось только на четыре дня. Мы подсчитали, что в случае, если лодки не выбросило на берег, им потребуется по меньшей мере трое или четверо суток, чтобы достичь Сен-Луи, потом еще нужно время, чтобы снарядить суда, которые отправятся нас искать».

Однако их никто и не искал…

       Израненные, обессиленные, мучимые жаждой и голодом люди впали в состояние апатии и полной безнадежности. Многие сходили с ума. Некоторые уже пришли в такое исступление от голода, что накинулись на останки одного из своих товарищей по несчастью… «В первый момент многие из нас не притронулись к этой пище. Но через некоторое время к этой мере вынуждены были прибегнуть и все остальные».

        Утром 17 июля на горизонте показался корабль, но вскоре исчез из виду. В полдень он появился снова и на этот раз взял курс прямо на плот. Это был бриг «Аргус».

Взорам его экипажа предстало страшное зрелище: полузатонувший плот и на нем пятнадцать истощенных до последней крайности, полумертвых людей (пять из них впоследствии скончались).

А спустя пятьдесят два дня после катастрофы был найден и фрегат «Медуза» – он, ко всеобщему удивлению, не затонул, и на его борту еще были три живых человека из числа тех семнадцати, что остались на корабле.

      В числе спасенных на плоту были офицеры Корреар и Савиньи. В 1817 г. они опубликовали записки об этих трагических событиях. Книга начиналась словами: «История морских путешествий не знает другого примера, столь же ужасного, как гибель “Медузы”».

          Публикация эта имела самый широкий резонанс. Франция была поражена, что ее просвещенные граждане могли опуститься до каннибализма, поедания трупов и прочих мерзостей (хотя удивляться тут, пожалуй, особо нечему – ведь пассажиры «Медузы» росли и формировались в кровавую эпоху революции и непрерывных войн).

      Разразился и немалый политический скандал: в трагедии «Медузы» либералы поспешили обвинить королевское правительство, которое плохо подготовило экспедицию.

 РАБОТА ХУДОЖНИКА НАД КАРТИНОЙ.

        В ноябре 1818 года Жерико уединился в своей мастерской, обрил голову, чтобы не было соблазна выходить на светские вечера и развлечения, и всецело отдался работе над огромным полотном  — с утра до вечера, в течение восьми месяцев.

Работа была напряженной, многое менялось на ходу. Например, потратив так много времени на мрачные этюды, Жерико для самой картины потом почти не воспользовался ими. Он отказался от патологии и физиологии ради раскрытия психологии обреченных людей.

      На своем полотне Жерико создает художественный вариант событий, однако очень близкий к действительному.

Он развернул на плоту, захлестываемом волнами, сложную гамму психологических состояний и переживаний людей, терпящих бедствие Вот поэтому даже трупы на картине не несут на себе печать дистрофического истощения и разложения, лишь точно переданная одервенелость их тел показывает на то, что перед зрителями мертвые.

    На первый взгляд зрителю может показаться, что фигуры расположены на плоту несколько хаотично, но это было глубоко продумано художником. На первом плане — «фризе смерти» — фигуры даны в натуральную величину, здесь показаны умирающие, погруженные в полную апатию люди. И рядом с ними уже умершие…

      В безнадежном отчаянии сидит отец у трупа любимого сына, поддерживая его рукой, словно пытаясь уловить биение замерзшего сердца. Справа от фигуры сына — лежащий головой вниз труп юноши с вытянутой рукой. Над ним человек с блуждающим взглядом, видимо, потерявший рассудок. Эта группа завершается фигурой мертвеца: закоченевшие ноги его зацепились за балку, руки и голова опущены в море..

.    Сам плот показан вблизи от рамы, следовательно, и от зрителя, что невольно делает последнего как бы соучастником трагических событий. Мрачные тучи нависли над океаном. Тяжелые, громадные волны вздымаются к небу, грозя залить плот и сгрудившихся на нем несчастных людей. Ветер с силою рвет парус, склоняя мачту, удерживаемую толстыми канатами.

         Когда Жерико выставил «Плот „Медузы“» в Салоне в 1819 году, картина вызвала негодование публики, так как художник вопреки академическим нормам того времени использовал столь большой формат не для изображения героического, нравоучительного или классического сюжета.

      Высоко оценил картину Эжен Делакруа, позировавший своему другу, стал свидетелем рождения композиции, ломающей все привычные представления о живописи. Позже Делакруа вспоминал, что увидев законченную картину, он «в восторге бросился бежать, как сумасшедший, и не мог остановиться до самого дома».   

         После смерти художника в 1824 году картина была выставлена на аукцион и приобретена его близким другом, художником Дедрё-Дорси, за 6000 франков, тогда как представители музея в Лувре не готовы были пойти дальше 5000.

В дальнейшем Дедрё-Дорси отклонил предложение продать работу в США за значительно бо́льшую сумму и в итоге уступил её Лувру за те же 6000 с условием, что она будет размещена в основной экспозиции.

В настоящее время «Плот „Медузы“» находится  в Лувре.

     На полотне Жерико «Плот «Медузы»» нет героя, зато увековечены безымянные люди, страдающие и достойные сочувствия.В этой картине Жерико первым поднял перед романтиками тему человечности и продемонстрировал исключительную реалистичную манеру живописи.

          Капитан 1-го ранга Жан Дюруа де Шомарэ  предстал перед трибуналом, был уволен из флота и приговорен к тюремному заключению на три года. В краях, где он доживал свой век, все знали о его «подвигах» и относились к нему презрительно и враждебно.

Он прожил долгую жизнь, умер в 78 лет, но долголетие не было ему в радость. Оставшуюся жизнь ему пришлось провести затворником, так как везде приходилось выслушивать оскорбления.

Его единственный сын покончил самоубийством, не в силах снести отцовский позор…

Художник Теодор Жерико Умер в 32 года в результате падения с лошади.

ВАШЕ МНЕНИЕ О КАРТИНЕ И ТРАГЕДИИ,КОТОРАЯ ЛЕГЛА В ЕЁ ОСНОВУ?

(Напишите о том,что вас больше всего затронуло)

Источник: http://maxpark.com/community/5507/content/2142088

БИОГРАФИЯ, ОПИСАНИЕ КАРТИНЫ «ПЛОТ МЕДУЗЫ» ЕРМОЛАЕВОЙ АННЫ 11 А ТЕОДОР ЖЕРИКО. — презентация

1 БИОГРАФИЯ, ОПИСАНИЕ КАРТИНЫ «ПЛОТ МЕДУЗЫ» ЕРМОЛАЕВОЙ АННЫ 11 А ТЕОДОР ЖЕРИКО<\p>

2 Жерико Теодор (1791–1824), французский живописец и график. Сохранив присущее искусству классицизма тяготение к обобщенно- героизированным образам, Жерико первым во французской живописи выразил свойственное романтизму острое чувство конфликтности мира, стремление к воплощению драматических явлений современности и сильных страстей.<\p>

3 Ранние произведения Жерико, отразившие героику наполеоновских войн, выделяются эмоциональностью образов, динамичностью композиции и колорита, в котором преобладают темные, оживленные интенсивными цветовыми оттенками тона. «Офицер конных егерей императорской гвардии, идущий в атаку», 1812 «Раненый кирасир, покидающий поле боя», 1814<\p>

4 После поездки в Италию в живописи Жерико усиливается обобщенная монументальность форм, композиция картин становится упорядоченной, колорит холстов почти монохромным «Бег свободных лошадей в Риме», 1817<\p>

5 Представление о художнике-романтике как о свободной, независимой, глубоко эмоциональной личности Жерико выразил в ряде портретов, а истинный гуманизм Теодора Жерико воплощен в объективности серии портретов душевнобольных Портрет сумасшедшей, 1822<\p>

6 Одна из центральных в творчестве Жерико работ — картина Плот «Медузы» (1818–1819, Лувр, Париж) — написана на острозлободневный сюжет, в основе которого – трагедия оказавшихся в океане на плоту пассажиров погибшего фрегата «Медуза». Придавая частному событию глубокий символический и исторический смысл, Жерико раскрывает в картине сложную гамму человеческих чувств – от полного отчаяния и апатии до страстной надежды на спасение.<\p>

7<\p>

8 При кораблекрушении из 140 человек экипажа спаслись только 15. Они сумели высадиться на плот, и их 12 дней носило по морю, пока спасенных не подобрал бриг «Аргус». Как утверждали многие, катастрофа произошла по вине капитана, который был взят на судно по протекции. На огромном полотне изображены люди на плоту, только что заметившие на горизонте корабль. Они ведут себя по-разному. Некоторые уже сошли с ума и никак не реагируют на это событие, другие полумертвы от усталости. Но есть и те, кто с надеждой всматривается в даль горизонта. Жерико выбрал верхнюю точку обзора. Это позволило ему разместить всех персонажей на переднем плане. Контраст лежащих без сил фигур и фигур, подающих сигналы кораблю, создает динамику картины.<\p>

9 Цветовая гамма картины очень сурова и мрачна, лишь изредка кое-где появляются пятна яркого света. Сам стиль изображения, точность и скульптурность в прорисовке человеческих тел говорят о том, что работа выполнена в художественной манере классицизма. Однако сюжет картины – современный и весьма конфликтный – позволяет отнести это произведение к числу шедевров романтизма. Впервые художником были показаны динамично сменяющиеся психологические состояния людей, бурный драматический конфликт со стихией. На картине есть портретные изображения действительных участников событий – врача Савиньи и инженера Корреара. Они оба спаслись в ужасной катастрофе и позировали Жерико во время написания картины.<\p>

10 Общественный резонанс, вызванный появлением данной работы, был очень велик. Дело в том, что многие восприняли ее как политический протест против существующих порядков. Упор делался на то, что капитан «Медузы» был принят на судно по чьей-то протекции, следовательно, в случившейся катастрофе были повинны взяточничество и коррупция. Именно из-за этого картина была принята критикой довольно сдержанно и не была приобретена государством. После окончания работы над картиной Теодор Жерико совершил путешествие в Англию, где его полотно имело огромный успех.<\p>

Источник: http://www.myshared.ru/slide/285820/

Теодор Жерико. «Плот «Медузы»» |

«Партнер» №3 (210) 2015г.

История одной картины

Марина Аграновская (Эммендинген)

1818 – 1819 гг. Холст, масло. 491 х 716 см. Париж, Лувр

Гибель фрегата «Медуза»

Как бы посетитель Лувра ни был утомлен и пресыщен впечатлениями, он наверняка остановится в 77-м зале галереи «Денон» перед картиной «Плот «Медузы»» и, забыв усталость, начнет рассматривать огромное полотно.

Публику, впервые увидевшую картину на выставке парижского Салона в августе 1819 года, она поражала не меньше, чем наших современников. Газеты писали, что толпы посетителей останавливались «перед этой пугающей картиной, которая притягивает каждый глаз».

Парижанам, в отличие от сегодняшних зрителей, не надо было объяснять, что изобразил молодой живописец Теодор Жерико (1891-1924).

Хотя картина называлась «Сцена кораблекрушения», все безошибочно узнавали плот «Медузы», история которого была в то время известна каждому французу.

17 июня 1816 года в Сенегал направилась французская морская экспедиция, состоявшая из фрегата «Медуза» и еще трех судов. На борту фрегата было около 400 человек: новый губернатор колонии, чиновники, их семьи, солдаты так называемого Африканского батальона.

Начальник экспедиции, капитан «Медузы» де Шомарэ, был назначен на эту должность по протекции, и его некомпетентность проявилась самым роковым образом. «Медуза» потеряла из виду сопровождающие суда, а в ночь на 2 июля села на мель между островами Зелёного Мыса и побережьем Западной Африки.

В корпусе судна открылась течь, и его решено было покинуть, но шлюпок на всех не хватило. В итоге капитан, губернатор со свитой и старшие офицеры разместились в шлюпках, а 150 матросов и солдат пересели на плот, сооруженный под руководством инженера Александра Корреара.

Шлюпки должны были отбуксировать плот к берегу, однако при первых признаках непогоды канаты, связывающие шлюпки с плотом, лопнули (или были намеренно обрублены), и шлюпки уплыли.

Уже в первую ночь люди, оставшиеся на переполненном плоту почти без еды и питья (поскольку берег был недалеко, плот решили не перегружать припасами), вступили в кровавую схватку, отвоевывая друг у друга воду и более безопасные места возле мачты. Смертоубийство, безумие, каннибализм были их уделом, пока через 12 дней после кораблекрушения «Аргус» – один из кораблей, сопровождавших «Медузу», – не снял с плота 15 человек, оставшихся в живых. Пятеро из них вскоре скончались.

«Данте в живописи»

История кораблекрушения «Медузы» не сходила с газетных страниц, спасшиеся пассажиры плота инженер Александр Корреар ихирург Анри Савиньи в ноябре 1817 года выпустили книгу «Гибель фрегата „Медуза“», в которой откровенно, не скрывая жутких подробностей, рассказали о пережитом. Но темой изобразительного искусства история «Медузы» не стала, до тех пор пока ею не заинтересовался Теодор Жерико.

Этот уроженец Руана получил хорошее художественное образование и уже обратил на себя внимание несколькими работами – портретами наполеоновских офицеров на поле боя, причем лошади, которых Жерико любил с детства, занимали художника не меньше, чем воины.

Жерико был материально независим и мог себе позволить писать свой «Плот «Медузы»» сколь угодно долго. Художник погружался в события, моделировал их, «ставил», как театральную пьесу, проходил по всем кругам этого ада, за что позднее его назвали в одной из газет «Данте в живописи».

Он наизусть знал книгу Корреара и Савиньи, познакомился со всеми документами, в том числе с материалами суда над капитаном, подолгу разговаривал с пережившими плавание на плоту, писал их портреты. Он снял огромную мастерскую, в которой с помощью участников рокового плавания была выстроена модель плота.

На ней художник размещал восковые фигуры, уточняя композицию будущей картины. Он побывал на морском побережье Нормандии, чтобы пережить шторм и сделать наброски. Он беседовал с врачами, чтобы представить себе, как крайние лишения – голод, жажда, страх – воздействуют на тело и ум человека. Жерико делал эскизы в больницах и моргах, зарисовывал в лечебницах лица безумцев.

Он приносил из морга разлагающиеся останки и не только рисовал их, но сидел, окруженный фрагментами тел, чтобы представить себе, каково было находиться там, на плоту.

Более ста набросков – пером, гуашью, маслом – сделал Жерико в поисках сюжета картины. Схватки, отвратительные сцены каннибализма, отчаяние и безумие, момент спасения… всем сюжетам художник, в конце концов, предпочел тот миг, когда на горизонте появляется едва различимый парус и еще не ясно, заметят ли плот с корабля.

В ноябре 1818 года Жерико уединился в мастерской, обрил голову, чтобы не было соблазна выходить в свет, и на восемь месяцев остался один на один с холстом площадью 35 кв. метров.

В мастерскую были вхожи лишь близкие друзья, в том числе молодой Эжен Делакруа, который позировал для одной из фигур.

Делакруа был среди первых зрителей: увидев картину, он был так потрясен, что «в восторге бросился бежать, как сумасшедший, и не мог остановиться до самого дома».

 Картина действительно потрясает, но отнюдь не натурализмом, как можно было бы ожидать: художественный образ оказался сильнее документалистики.

Где изможденные высохшие тела, безумные лица, полуразложившиеся трупы? Перед нами атлеты, прекрасные даже в смерти, а о сценах насилия напоминает лишь окровавленный топор в правом нижнем углу полотна.

Свой опыт реконструкции событий на плоту Жерико аккумулировал в совершенную, глубоко продуманную композицию картины, в которой выверены каждый жест и каждая деталь.

Художник выбрал точку зрения сверху, максимально выдвинув поднявшийся на волне плот к переднему краю полотна – он словно выплывает из плоскости картины, вовлекая зрителя в действие. Четыре мертвых тела на переднем плане образуют дугу, тянущую плот в морскую глубь, к гибели. Руки, ноги, головы обращены вниз, в этой части плота царит неподвижность мертвых и оцепенение живых – отца, застывшего над телом погибшего сына, и сидящего рядом с ним безумца с пустым взглядом.

Тяжелый парус, который вторит своим изгибом надвигающейся на плот волне, мачта, крепящие ее канаты и группа сомневающихся, еще не верящих в спасение людей, образуют композиционно «большую пирамиду», вершина которой клонится навстречу волне, в направлении, противоположном кораблю.

Справа устремляется вверх «пирамида надежды» с фундаментом из обессиленных тел и вершиной, на которой сгруппировались люди, пытающиеся привлечь внимание корабля. Мы снова видим вторящие друг другу движения рук, тянущихся вперед, к едва заметной точке на горизонте.

Низкое облако дублирует очертания волны, поглощающей «большую пирамиду», но сквозь тучи прорывается луч, на фоне которого вырисовывается «пирамида надежды».

В картине Жерико чувствуется глубокое и почтительное знание классики.

Контрастное освещение с выхваченными из тьмы лицами и фигурами заставляет говорить о влиянии Караваджо; в исполненном драматизма сплетении живых и мертвых тел видится нечто рубенсовское.

Но более всего на художника повлиял любимый Микеланджело, о встрече с произведениями которого Жерико писал: «Я дрожал, я усомнился в себе самом и долго не мог оправиться от этого переживания».

Сильная рельефная моделировка, придающая фигурам скульптурность, высокая патетика образов, резкие ракурсы – всё это отсылает нас к образам «Сикстинской капеллы».

«Сама Франция погружена на плот «Медузы»»

Современников произведение Жерико поразило отнюдь не классическим совершенством, а неслыханной дерзостью: история недавнего кораблекрушения годилась для газетных полос, но никак не для крупномасштабной многофигурной картины.

На огромном полотне в натуральную величину были изображены не герои античной истории или мифологии, как это было принято по канонам неоклассицизма, а современники, к тому же простолюдины.

В сюжете картины не было ничего нравоучительного или возвышенного, все нормы и понятия академического искусства были попраны.

Мало кто увидел, что Жерико возвысил конкретную историю кораблекрушения до символа, сумел придать ей универсальность, представил как вечное противоборство человека со стихией, привнес в упорядоченный, строгий, статичный мир неоклассицизма свежее дыхание романтизма – порыв, движение, живое чувство.

Но эстетическим неприятием картины дело не ограничилось. «Плот «Медузы»», неожиданно для автора, вплыл в море политических страстей.

В картине современники увидели аллегорию Франции эпохи Реставрации, погрязшей в коррупции и взяточничестве.

Правительственные круги и официальная пресса сочли живописца опасным бунтарем, сам король Луи XVIII язвительно поинтересовался: «Это, месье Жерико, – не то ли кораблекрушение, в котором утонет создавший его художник?» Напротив, противники режима увидели в картине обличительный документ.

Как писал один из критиков, Жерико «показал на тридцати квадратных метрах картины весь позор французского флота». Историк и публицист Жюль Мишле подытожил скандал вокруг картины меткой фразой: «Это сама Франция, это наше общество погружено на плот “Медузы”».

 Жерико был ошарашен таким приемом: «Художник, как шут, должен уметь относиться с полным безразличием ко всему, что исходит от газет и журналов». Одиозная картина не была куплена государством, и разочарованный автор отправился со своим полотном в турне по Англии, где показывал «Плот» на платных выставках и нашел гораздо более благожелательный прием, чем на родине.

Казалось, что «Плот «Медузы»» – первое крупное произведение многообещающего молодого художника, что, судя по его следующим работам – серии портретов душевнобольных и написанной в Англии картине «Скачки в Эпсоме» – Жерико ждет блестящее будущее.

Задуманное историческое полотно «Отступление французов из России в 1812 году», возможно, затмило бы «Плот «Медузы»», но ранний шедевр Теодора Жерико оказался его последней крупной работой.

В январе 1824 года художник умер после мучительной болезни, так и не оправившись после неудачного падения с лошади.

После смерти «Плот «Медузы»» был выставлен на аукционе и приобретен его близким другом, художником Пьером-Жозефом Дедрё-Дорси, за 6000 франков, тогда как Лувр не готов был заплатить за полотно больше 5000 франков. Дедрё-Дорси отклонил предложение продать работу за большую сумму в США и в итоге уступил ее Лувру за те же 6000 франков с условием, что она будет размещена в основной экспозиции музея.

Другие статьи автора на сайте www.maranat.de

Источник: https://rc.partner-inform.de/partner/detail/2015/3/236/7284/teodor-zheriko-plot-meduzy

Ссылка на основную публикацию