Вечер в петербурге, василий иванович суриков — описание

Василий суриков — могучий воскрешатель прошлого

«Я исчезаю…» — таковы были последние слова, сказанные умирающим Василием Суриковым… А до этого — сорок лет титанической работы, грандиозные произведения, поражавшие всех и всякого, всеобщее восхищение и суеверное поклонение перед гением художника.

Боярыня Морозова, Утро стрелецкой казни, Меньшиков в Березове, Покорение Сибири Ермаком, Переход Суворова через Альпы, Исцеление слепорожденного Иисусом — каждая из этих картин становилась целой эпохой в развитии русской живописи.

И вряд ли можно вспомнить другого русского художника XIX века (за исключением Левитана), чей талант и творческое наследие имели бы такой большой резонанс и такое значение для всей нашей русской культуры.

Императрица Анна Иоанновна в петергофском Тампле стреляет оленей, 1900.

Французский критик Делинь пишет о Сурикове:

Народ – действительно главный герой картин художника. «Я не понимаю действия отдельных исторических лиц, – говорил Суриков, – без народа, без толпы. Мне нужно вытащить их на улицу».

Большой маскарад в 1772 году на улицах Москвы с участием Петра I и князя И.Ф.Ромодановского, 1900

Василий Иванович Суриков родился 24 января 1848 года в Красноярске. Его предки по отцу и матери принадлежали к казачьим семьям. «Мои предки покоряли Сибирь вместе с Ермаком, а дед мой атаманом был. Со всех сторон я — природный казак».

С детства Василий восхищался величественной природой Сибири. Он говорил: «Идеалы исторических типов воспитала во мне Сибирь с детства; она же дала мне дух, и силу, и здоровье».

В детстве обнаружилась способность мальчика замечать необычное, красивое. Художник так говорил позднее об этой своей особенности: «Увижу что-нибудь, поразившее внимание, сразу ярко замечу во всех подробностях, и потом стоит только припомнить, и оно, как живое, перед глазами».

Рисовать Василий начал рано. Сначала, как он сам говорил, «на стульях сафьяновых рисовал – пачкал». А в шесть лет скопировал с черной гравюры Петра Великого и сам раскрасил: синькой – мундир, а брусникой – отвороты.

Изба, 1873

Первый, кто обратил внимание на живописные способности Сурикова, был учитель рисования Красноярского уездного училища Н.В. Гребнев.

В 1859 году умер отец и семья стала испытывать материальные затруднения. Сдавали часть дома квартирантам и за счет этого жили.

Суриков, начавший учиться в гимназии, вынужден был ее оставить и поступить в 1862 году в Енисейское общее губернское управление канцелярским писцом. Василий Иванович потом рассказывал: «Очень я по искусству тосковал.

Мать какая у меня была: видит, что я плачу – горел я тогда, – так решили, что я пойду пешком в Петербург».

Мечта Сурикова осуществилась благодаря помощи красноярского губернатора П.Н. Замятина и золотопромышленника П.И. Кузнецова, оплатившего все расходы на поездку Сурикова в столицу и его учение в Академии художеств.

Старик-огородник, 1882

В конце 1868 года Василий отправился в Петербург, куда добрался в феврале следующего года.

Сначала он поступил в школу Общества поощрения художников, чтобы подготовиться к экзамену в академии.

В апреле он держал экзамен в Академию художеств, но неудачно, и только в августе, после усиленных летних занятий, был принят сначала вольнослушателем, а год спустя – в 1870 году – слушателем академии.

За время учебы Василий писал картины и рисунки, главным образом на библейские темы, за которые неоднократно получал медали, золотые и серебряные, денежные премии.

В марте 1874 года Суриков получил первую премию за превосходный живописный эскиз композиции «Пир Валтасара».

В том же году он создал первую композицию на тему древнерусской истории «Княжий суд», где ему удалось достигнуть впечатления достоверности происходящего.

Княжий суд

Он принимается вскоре за заказ на роспись четырех панно на тему: «Вселенские соборы» в храме Христа Спасителя, чтобы получить деньги и иметь возможность заниматься своим творчеством. Это был первый и единственный заказ, который выполнил Суриков в течение своей жизни.

В июне 1877 года он переехал в Москву на постоянное жительство, а в 1878 году Суриков женится на Елизавете Августовне Шарэ, внучке декабриста П.Н. Свистунова.

Счастливая семейная жизнь и относительная материальная обеспеченность позволили художнику «начать свое» – обратиться к образам русской истории.

Со следующего года начинается его напряженная работа над первой исторической большой картиной «Утро стрелецкой казни».

Утро стрелецкой казни, 1881

«На глазах зрителя разыгрывается страшная драма. Как будто слышишь плач, слившийся в одно глубокое рыдание. Кричит охваченная ужасом маленькая девочка, рыдает молодая женщина, простившись с мужем, уткнулся в ее платье плачущий ребенок. Казнь еще на началась, но наступили последние минуты прощания с жизнью. Страшные, мучительные.

Народной толпе, беспорядочно сгрудившейся перед храмом Василия Блаженного, художник противопоставляет Петра со свитой на фоне кремлевской стены. Петр неумолим и грозен. Он уверен в своей правоте.

Суриков хорошо понимал прогрессивность петровской политики, но в то же время художник не мог не сочувствовать народу, не мог не страдать вместе с ним. Суриков взволнованно повествует о силе и упорстве русского народа в борьбе за свои интересы.

Художник не ввел в картину ни одной натуралистической, устрашающей детали. Он говорил, что не ужас смерти хотел передать, а торжественность последних минут перед казнью, все прекрасное, что раскрылось в душах простых людей, – мужество у осужденных, глубина скорби и нежность у их близких».

Картина была экспонирована на Девятой передвижной выставке в марте 1881 года. Еще до открытия выставки Репин писал П.М. Третьякову:

Сразу же после окончания «Утра стрелецкой казни» у Сурикова возникает замысел картины «Боярыня Морозова». «»Боярыню Морозову» я задумал еще раньше «Меншикова», сейчас же после «Стрельцов». Но потом, чтобы отдохнуть, «Меншикова» начал».

Меншиков в Березове, 1883

«Суриковский «отдых» – картина «Меншиков в Березове» (1883) вызывает восхищение, – пишет Л.А. Большакова.

– В русской живописи уже были созданы исторические полотна, воспроизводящие трагические события далекого прошлого, в центре которых стояла судьба выдающейся личности… Но ни у кого из них трагедия отдельной исторической личности не звучала так мощно, так величественно, как у Сурикова».

М.В. Нестеров писал о картине: «…Мы с великим увлечением говорили о ней, восхищались ее дивным тоном, самоцветными, звучными, как драгоценный металл, красками.

«Меншиков» из всех суриковских драм наиболее «шекспировская» по вечным, неизъяснимым судьбам человеческим.

Типы, характеры их, трагические переживания, сжатость, простота концепции картины, ее ужас, безнадежность и глубокая волнующая трогательность – все, все нас восхищало».

Художник посещает Германию, Францию, Италию, Испанию. Он изучает картины Веронезе, Тициана, Тинторетто, его внимание привлекает и современное европейское искусство. Много и увлеченно работает художник над этюдами.

Он пишет на родину: «Да, колорит – великое дело! Видевши теперь массу картин, я пришел к тому заключению, что только колорит вечное неизменяемое наслаждение может доставить, если он непосредственно, горячо передан с натуры».

Картина «Сцена из римского карнавала» (1884), показанная на Тринадцатой передвижной выставке 1885 года, свидетельствует о новых колористических исканиях Сурикова. Смеющееся смуглое лицо девушки удивительно хорошо связывается с розовым капором домино, плотно охватывающим прелестную темноволосую головку.

По возвращении из-за границы работа над «Боярыней Морозовой» (1887) поглотила все внимание Сурикова. Художник рассказывал, как искал образ Морозовой: «Только я на картине сперва толпу написал, а ее после.

И как ни напишу ее лицо – толпа бьет… Ведь сколько времени я его искал. Все лицо мелко было. В толпе терялось. В селе Преображенском на старообрядческом кладбище – ведь вот где ее нашел… И вот приехала к нам начетчица с Урала – Анастасия Михайловна.

Я с нее написал этюд в садике в два часа. И как вставил ее в картину – она всех победила».

Боярыня Морозова, 1887

Пленяющие русской красотой женские образы также взяты художником из жизни: «Девушку в толпе, это я со Сперанской писал – она тогда в монашки готовилась. А те, что кланяются, – все старообрядки с Преображенского».

Один из ведущих образов в картине – юродивый, олицетворяющий народные страдания. Прототип его был найден Суриковым на одном из московских рынков. «Вижу – он.

Такой вот череп у таких людей бывает… В начале зимы было. Снег талый. Я его на снегу так и писал. Водки ему дал и водкой ноги натер… Он в одной холщовой рубахе босиком у меня на снегу сидел.

Ноги у него даже посинели. Я ему три рубля дал… Так на снегу его и писал».

В картине Суриков добился исключительной экспрессии и значительности лица Морозовой.

«В худощавой фигуре Морозовой, в тонких длинных пальцах ее рук, в том, как она сидит, вытянув и крепко сжав ноги, судорожно вцепившись в боковину саней одной рукой и взметнув вверх другую со сложенным двуперстием, чувствуется и огромное нервное напряжение и внутренняя сила, – отмечает Г.П. Перепелкина.

– Это именно та Морозова, про которую ее наставник протопоп Аввакум сказал: «Персты рук твоих тонкостны, а очи молниеносны. Кидаешься ты на врагов, как лев». Веришь, что эта женщина могла вдохновлять, вести за собой многих – так сильна была ее собственная вера, пусть фанатичная, так ярка была ее личность».

Читайте также:  В мире наизнанку, ян стен, около 1663

В картине Морозова – центральный образ и по психологической нагрузке и по расположению на холсте. Но этот образ не противостоит многоликой народной массе, не поднимается над ней, а, скорее, связывается с толпой, организует ее.

В третьей своей большой картине – «Покорение Сибири Ермаком» (1895) – Суриков поднялся на необычайную даже для него высоту исторического прозрения.

Художник говорил, что композиция картины была им продумана и решена до того, как он ознакомился с летописным изложением события. «А я ведь летописи не читал. Она [картина] сама мне так представилась: две стихии встречаются.

А когда я, потом уж, Кунгурскую летопись начал читать вижу, совсем, как у меня. Совсем похоже. Кучум ведь на горе стоял. Там у меня скачущие».

Покорение Сибири Ермаком, 1895

В «Ермаке» черты народных характеров Суриков возвел до степени эпического величия. Работая с натуры над лицами хакасов и остяков, Суриков открыл поразительный закон красоты: «Пусть нос курносый, пусть скулы, – а все сгармонировано. Это вот и есть то, что греки дали – сущность красоты. Греческую красоту можно и в остяке найти».

Репин писал по поводу «Ермака»: «Впечатление от картины так неожиданно и могуче, что даже не приходит на ум разбирать эту копошащуюся массу со стороны техники, красок, рисунка».

Последней исторической картиной художника был «Степан Разин», задуманный им еще тогда, когда он работал над «Боярыней Морозовой», и законченный только в 1907 году.

В.И. Суриков. Степан Разин. 1906 г.

А. Жукова пишет: «…Хмурый на головном струге сидит Разин. Разбита на Каспии флотилия персидского шаха. Пленный перс тоскует напротив атамана. Лучшие люди крестьянской России идут за Разиным; бить бояр, дворян и приказных, «учинив так, чтобы всяк всякому был равен», уже песни о Разине поют.

Но неясны пути крестьянской революции. Тяжкую думу думает атаман. Поднятые весла за его спиной – как крылья. Поверженного орла напоминает атаман – художник словно предсказывает его мрачную судьбу и думает вместе с ним: каким же путем идти России?.. А струг величаво плывет по широкой Волге, «добрыми молодцами изусаженный».

И движение струга, как движение самой русской истории, завораживает зрителя».

Последняя большая картина «Посещение царевной женского монастыря» была написана Суриковым в 1911–1912 годах и экспонировалась на выставке Союза русских художников 1912 года.

Картина эта не изображает какую-либо историческую личность, а является глубоким раздумьем художника об участи русской женщины, сияющая молодость которой обречена на прозябание в монастырском застенке.

Для образа юной царевны художник взял портретное изображение внучки Н.П. Кончаловской.

Посещение царевной женского монастыря, 1912

— Илья Ефимович Репин о художнике:«С Суриковым мне всегда было интересно и весело.

Он горячо любил искусство, вечно горел им, и этот огонь грел кругом его и холодную квартирушку, и пустые его комнаты, в которых, бывало: сундук, два сломанных стула, вечно с продырявленными соломенными местами для сиденья, и валяющаяся на полу палитра, маленькая, весьма скупо замаранная масляными красочками, тут же валявшимися в тощих тюбиках. Нельзя было поверить, что в этой бедной квартирке писались такие глубокие по полноте замыслов картины, с таким богатым колоритом».

— Художник Сергей Маковский о Сурикове: «Он действительно видит прошлое, варварское, кровавое, жуткое прошлое России и рассказывает свои видения так выпукло-ярко, словно не знает различия между сном и явью.

Эти видения-картины фантастическим реализмом деталей и цельностью обобщающего настроения вызывают чувство, похожее на испуг. Мы смотрим на них, подчиняясь внушениям художника, и бред его кажется вещим. Правда исторической панорамы становится откровением.

В трагизме воскрешенной эпохи раскрывается загадочная, трагичная глубина народной души».

Портрет О.В.Суриковой (в замужестве Кончаловской), дочери художника, в детстве, 1888

Как-то перед самым открытием передвижной выставки Репин стал просить у Сурикова картину в Академию.

Передвижники с Академией враждовали — и туда и сюда картины давать не полагалось. Суриков сидел на диване, а Репин над ним навис и все просил и просил.

Суриков несколько разозлился: — На колени! Репин не постыдился и встал! А Суриков расхохотался:

— Ну вот, хоть дышать можно. А картины — не дам! (информация не подтверждена)

Источник: https://moiarussia.ru/vasilij-surikov-moguchij-voskreshatel-proshlogo/

Мемория. Василий Суриков — ПОЛИТ.РУ

24 января 1848 года родился художник Василий Суриков

Личное дело

Василий Иванович Суриков (1848 – 1916) родился в Красноярске в семье мелкого чиновника. Когда ему было восемь лет, отца перевели на службу в акцизное управление в село Сухой Бузим, расположенное в семидесяти километрах к северу от Красноярска.

В Сухом Бузими Василий Суриков окончил два класса приходской школы. После смерти отца в 1859 году мать с детьми вернулась в Красноярск. Там Василий Суриков учится в уездном училище и начинает заниматься живописью.

Первые уроки дал ему художник Николай Гребев, преподававший в училище рисование и распознавший в подростке одаренность.

Но после окончания училища Суриков не мог продолжить образование, так как денег у его семьи не было. Он поступил на службу канцеляристом в губернское управление. Продолжал занятия с Гребневым.

В судьбе Сурикова решающую роль сыграл Павел Замятин – губернатор Енисейской губернии. Он отправил в Петербург рисунки Сурикова и ходатайствовал о принятии его в Академию художеств.

Деньги на обучение дал красноярский золотопромышленник и городской голова Петр Кузнецов.

В 1869 году Суриков отправился в Петербург. Сначала ему пришлось заниматься в классах Общества поощрения художеств, затем он стал вольнослушателем академии, а через год был зачислен полноправным учеником. Занимался в классе Павла Чистякова. Получил четыре серебряные медали и несколько премий за свои работы.

4 ноября 1875 года закончил Академию художеств, получив звание классного художника первой степени. Однако не был отправлен на стажировку за границу, что вызвало возмущение Павла Чистякова. На следующий год Сурикову все же предложили заграничную поездку, но он отказался, так как принял заказ по росписи храма Христа Спасителя.

Для этого Василий Суриков переехал в Москву.

В 1878 году Суриков женился на Елизавете Шарэ, вскоре у них родилась дочь Ольга, а спустя год – младшая дочь Елена.

В Москве Суриков работает над тремя крупными историческими картинами: «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Березове», «Боярыня Морозова», которые принесли ему известность.

В 1881 году он с успехом выставляет «Утро стрелецкой казни» на Девятой выставке передвижников и с этого момента становится активным членом Товарищества передвижных художественных выставок. В 1883 году он посещает Германию, Францию, Италию и Австрию.

В 1888 году жена Сурикова умерла после тяжелой болезни. Он решает бросить живопись и в мае 1889 года переезжает с детьми в Красоярск. Но там его младший брат Александр сумел убедить художника взяться за написание новой картины. Ею стало «Взятие снежного городка».

Работа увлекла Сурикова, осенью 1890 года он вернулся в Москву. С тех пор он интенсивно работает. «Необычайную силу духа я из Сибири привез», – вспоминал он.

Собирая материал для картин Суриков много путешествует как по России, так и за границей, в частности, этюды для картины «Переход Суворова через Альпы» он писал в Швейцарии на местах, где проходили суворовские войска.

В 1895 году он закончил «Покорение Сибири Ермаком», в 1899 – «Переход Суворова через Альпы». В 1900 году на Всемирной выставке в Париже его «Взятие снежного городка» получает медаль.

Умер Василий Суриков в Москве 6 марта 1916 года.

Суриков Василий Иванович. Автопортрет. 1879 г.

Чем знаменит

Суриков прославился как автор исторических картин, соединивший тематику исторического романтизма с художественным новаторством. Он избирает сюжетами своих картин драматические моменты отечественного прошлого, а каждая деталь или персонаж становятся для него предметом долгих поисков.

Многофигурные композиции Сурикова Стасов называл «хоровыми картинами». В последних работах, таких как  «Посещение царевной женского монастыря» или «Благовещение», Суриков уменьшает число героев, одновременно усиливая выразительность красочной фактуры.

Эти произведения Сурикова близки стилю модерн.

Отдавая должное крупным историческим полотнам Василия Сурикова, часто забывают о других его работах. А он был прекрасным портретистом. Правда, большинство написанных им портретов представляют собой этюды к большим многофигурным картинам.

Но есть и другие: «Портрет доктора А. Е. Езерского», «Портрет хакаски», «Портрет Федора Пелецкого», «Портрет Ольги Суриковой», «Сибирская красавица (Портрет Е. А. Рачковской)», «Портрет матери».

Суриков никогда не брал заказы на портреты и писал их только по своему желанию.

Из пейзажей Сурикова интересны написанные в 1894 году в Италии «Миланский собор» и «Собор святого Петра в Риме», а также «Минусинская степь», «Енисей у Красноярска» и другие сибирские работы, «Вид Москвы», «Зима в Москве» или же акварельные картины, написанные в 1910 году во время поездки в Италию.

О чем надо знать

Приступая к работе над каждой большой картиной, Суриков уделял много времени изучению исторических источников. Для написания «Утра стрелецкой казни» он внимательно читал дневники свидетеля событий – секретаря австрийского посольсва Иоганна Корба (его художник изобразил на картине).

Работе над «Боярыней Морозовой» предшествовало знакомство не только с житием старообрядческой святой и перепиской между ней и протопопом Аввакумом, но и чтение работ Афанасия Щапова по истории раскола.

Труд «Домашний быт русских цариц в XVI – XVII веках» Ивана Забелина был использован при создании «Посещения царевной женского монастыря».

Читайте также:  Мадонна с младенцем под яблоней, лукас кранах старший

Этюды, изображающие место действия будущих картин, он писал на пленэре. Готовясь к написанию «Покорения Сибири Ермаком», Суриков ездил на Дон, чтобы писать этюды казаков, а на Оби, в Тобольске, в Туруханском крае писал сибирских татар, хакасов, эвенков, хантов.

Прямая речь

Суриков умер. От нас ушел в мир иной гениальный художник, торжественный, потрясающий душу талант. Суриков поведал людям страшные были прошлого, показал героев минувшего, представил человечеству в своих образах трагическую, загадочную душу своего народа.

Как прекрасны эти образы! Как близки они нашему сердцу своей многогранностью, своими страстными порывами! У Сурикова душа нашего народа падает до самых мрачных низин; у него же душа народная поднимается в горние вершины – к солнцу, свету. Суриков и Достоевский – два великих национальных таланта, родственных в их трагическом пафосе.

Оба они прошли свой земной путь, как великий подвиг. Прими наш низкий поклон, великий русский художник.

Художник Михаил Нестеров

Достоевский сказал, что нет ничего фантастичнее реальности. Это в особенности подтверждают картины Сурикова.

Его казнь стрельцов среди насупившейся Красной площади, со зловещим силуэтом Василия Блаженного позади, с мерцающими в утренней мгле жалкими свечками, с процессией искалеченных людей, плетущейся под грозным взором Антихриста Царя, гениально передает весь сверхъестественный ужас начинающейся петровской трагедии.

Эпилог ее изображен еще с большей простотой и еще с большей силой: низкая, душная изба, в которой сидит огромный великан Меншиков, окруженный своими несчастными детьми, сильно напоминает «Баню с пауками» Свидригайлова. Страшное лицо бывшего герцога Ингерманландского прекрасно годилось бы для скованного Прометея.

Глядя на лицо умирающей Меншиковой, вспоминается несчастная, тихая, милая, ни за что погубленная Лиза из «Подполья», исчезающая во мгле зимних безнадежных сумерек среди хлопьев мокрого снега. Одно замерзшее оконце в этой картине передает весь чарующий ужас зимы; чувствуются за этим окном белая мертвая гладь и безжалостный холод.

Слова Священного писания, которыми искушенный бесом гордыни и ныне наказанный исполин пытается утешить свою истерзанную душу, звучат в этой обстановке торжественнее, значительнее, но и страшнее, нежели в самом величественном храме. Даже в «Завоевании Сибири», этой «батальной» по сюжету картине, есть та же мистическая нота.

Кучка казаков, напирающая под знаменем «своего Бога», и несметные, скомканные полчища дикарей, вдохновенное лицо и простой, но могучий жест героя-гения Ермака, наконец, тусклый, полный щемящей тоски пейзаж — все это того же трагически-мистического порядка, как и «Меншиков», как «Петр», все это пахнет не то Богом, не то чертом, во всяком случае, не одним человеком. Чувствуется, что эти людские толпы, как скоты, набросившиеся друг на друга, лютые, кровожадные, безжалостные, исполняют какое-то высшее дело, действительно служат Богу, вероятно, тому страшному, грозному Богу, лик которого, взамен кроткого Иисуса, украшает их хоругвь. Говорят, Суриков написал своего Ермака специально ко дню празднования четырехсотлетия покорения Сибири и открытия великого Сибирского пути, словом, что это «ein Occasionssttick». В такой сложной натуре, как Суриков, очень трудно разобраться. Весьма вероятно, что этот загадочный и мрачный человек не был далек от такого расчета. Однако, приступив к свой работе, он, страстный, дикий, необузданный поэт, был увлечен творчеством, и первоначальное намерение нисколько не отразилось на оконченном произведении. Впрочем, как в этом факте, так и во всей грозной, страшной, быть может, мало симпатичной, но подлинно гениальной фигуре стрельца-казака Сурикова есть что-то поистине бесовское. Биографы, которые впоследствии будут иметь возможность полностью высказаться о нем, получат в фактах его жизни и в очертаниях его характера изумительный, полный поэзии и трагизма материал.

Александр Бенуа

Суриков был среднего роста, крепкий, сильный, широкоплечий, моложавый, несмотря на то, что ему было уже под семьдесят: он родился в 1848 году. Густые волосы с русою проседью, подстриженные в скобку, лежали плотною шапкой и не казались седыми. Жесткие и короткие, они слабо вились в бороде и усах.

В наружности простой, народной, но не крестьянской, чувствовалась закалка крепкая, крутая: скован он был по-северному, по-казацки. Рука у него была маленькая, тонкая, не худая. С красивыми пальцами, суживающимися к концам, но не острыми. Письмена на ладони четкие, глубокие, цельные. Линия головы сильная, но короткая.

Меркуриальная – глубока, удвоена и на скрещении с головной вспыхивала звездой, одним из лучей которой являлось уклонение Аполлона в сторону Луны. Однажды, рассматривая его руку, я сказал Василию Ивановичу: «У вас громадная сила наблюдательности: даже то, что вы видели мельком, у вас остается четко в глазах.

Разуму вас ясный и резкий, но он не озаряет области более глубокие и представляет полный простор бессознательному. Идея, едва появившись, у вас тотчас же облекается в зрительную форму, опережая свое сознание. Вы осознаете из форм»… Он перебил меня: «Да вот у меня было так: я жил под Москвой на даче, в избе крестьянской. Лето дождливое было.

Изба тесная, потолок низкий. Дождь идет, и работать нельзя. Скушно. И стал я вспоминать: кто же это вот точно так же в избе сидел. И вдруг… Меншиков… сразу все пришло — всю композицию целиком увидел. Только не знал еще, как княжну посажу. …А то раз ворону на снегу увидал. Сидит ворона на снегу и крыло одно отставила, черным пятном на снегу сидит.

Так вот этого пятна я много лет забыть не мог. Потом боярыню Морозову написал. Да и «Казнь стрельцов» точно так же пошла: раз свечу зажженную, днем, на белой рубахе увидал, с рефлексами».

В творчестве и личности Василия Ивановича Сурикова русская жизнь осуществила изумительный парадокс: к нам в двадцатый век она привела художника, детство и юность которого прошли в XVI и в XVII веке русской истории.

В одной научной фантазии Фламмарион рассказывает, как сознательное существо, удаляющееся от земли со скоростью, превышающей скорость света, видит всю историю земли развивающейся в обратном порядке и постепенно отступающей в глубину веков.

Для того чтобы проделать этот опыт в России в середине XIX века (да отчасти и теперь), вовсе не нужно было развивать скорости, превосходящей скорость света, а вполне достаточно было поехать на перекладных с запада на восток, по тому направлению, по которому в течение веков постепенно развертывалась русская история.

Один из секретов Сурикова – цельного и подлинного художника-реалиста, посвятившего жизнь самому неверному из видов искусства, исторической живописи, – в том, что он никогда не восстанавливал археологически формы жизни минувших столетий, а добросовестно писал то, что сам видел собственными глазами, потому что он был действительным современником и Ермака, и Стеньки Разина, и боярыни Морозовой, и казней Петра.

Из воспоминаний Максимилиана Волошина

С Суриковым мне всегда было интересно и весело. Он горячо любил искусство, вечно горел им, и этот огонь грел кругом его и холодную квартирушку, и пустые его комнаты, в которых, бывало: сундук, два сломанных стула, вечно с продырявленными соломенными местами для сиденья, и валяющаяся на полу палитра, маленькая, весьма скупо замаранная масляными красочками, тут же валявшимися в тощих тюбиках.

Нельзя было поверить, что в этой бедной квартирке писались такие глубокие по полноте замыслов картины, с таким богатым колоритом. Не могу не вспомнить опять, что в то время нас обогревало великое солнце жизни – Лев Толстой. Он часто захаживал то ко мне, то к нему.

И я, еще со Смоленского бульвара, завидев издали фигуру Сурикова, идущего навстречу мне, в условленное время — вижу и угадываю: «он был». — Ах, что он сегодня мне говорил!.. — кричит Василий Иванович. И начинался тут бесконечный обмен всех тех черточек великого творца жизни. Он невзначай бросает их, глядя на работы еще малоопытных художников.

Он чувствовал, что сердца их прыгали от счастья, почуяв, как живую, трепещущую частицу их единственных наблюдений проницательного знатока жизни, и это его располагало не скупиться.

Да и у Сурикова было много страсти к искусству. Нельзя было не пожалеть об его не крепком рисунке, о слабой форме. Я даже затеял у себя натурные классы — один раз в неделю, по вечерам, приходили из Училища живописи натурщики. Все же лучше, чем ничего. Суриков сам не соберется одолевать скуку изучения.

Но он ко мне не часто приходил на эту скуку. Как жаль, а ведь я, главным образом, имел его в виду… Ах, школу надо одолевать в юности, чем раньше, тем лучше, как язык…

А когда голова художника полна небывалыми образами, когда сердце его охвачено потрясающими страстями прошлой жизни, тогда уж нет сил удержаться на изучении вообще.

Из воспоминаний Ильи Репина

Одиннадцать фактов о Василии Сурикове

  • Как по линии отца, так и по линии матери, Василий Суриков происходил из казаков. Суриковы упоминаются среди казаков, покорявших Сибирь в XVI веке.
  • В Петербург из Красноярска Суриков добирался с рыбным обозом. Путь занял два месяца.
  • Во время обучения в Академии художеств Суриков большое внимание уделял композиции, за что получил прозвище «Композитор».
  • В Храме Христа Спасителя Суриков написал четыре фрески, посвященные Вселенским соборам.
  • Когда жена Сурикова была смертельно больна, Лев Толстой, интересовавшийся душевным состоянием умирающего человека, часто приходил к ней. Когда Суриков понял, что Толстым двигает в большей степени интерес писателя, а не стремление поддержать умирающую, он спустил Толстого с лестницы.
  • Третьяков купил «Утро стрелецкой казни» за восемь тысяч рублей. Эти деньги позволили Сурикову не искать новых заказов, заботясь о хлебе насущном, а продолжать работать в избранном им направлении.
  • Для картины «Взятие снежного города» друзья и члены семьи художника построили снежный городок во дворе у устроили его взятие. На картине можно увидеть брата художника Александра и жену известного красноярского врача Елену Рачковскую.
  • Часто рассказывают, что начал писать «Боярыню Морозову» на холсте меньшего размера, но затем снизу холста прикрепил еще полотно, чтобы получить эффект движения саней. Но реставраторы не подтверждают эту историю.
  • Ряд крупных полотен задуманных Суриковым остался невоплощенным: «Княгиня Ольга встречает тело князя Игоря, убитого древлянами», «Красноярский бунт 1695 года», «Пугачев».
  • Старшая дочь Сурикова Ольга вышла замуж за известного художника Петра Кончаловского.
  • Стихотворение Арсения Тарковского «Петровские казни» описывает целый ряд деталей «Утра стрелецкой казни» Сурикова.
Читайте также:  Музей футбольного клуба «барселона», испания

Материалы о Василии Сурикове

Статья о Василии Сурикове в русской Википедии
Василий Суриков в проекте «Хронос»
Сайт, посвященный Сурикову
Статья о Василии Сурикове в энциклопедии «Кругосвет»

Источник: http://polit.ru/news/2018/01/24/m_surikov/

Суриков В.И. — мастер акварельных рисунков

Суриков В.И. Автопортрет. 1879

Источник: Суриков: 50 художников. Шедевры русской живописи. 2010 год, вып. 8./ автор текста Александр Панфилов. – М.: ООО «Де Агостини», 2010. – 31 с.

Акварель Суриков любил с детства — зародил эту любовь в мальчике еще его первый учитель, Н. Гребнев. Учась в Академии художеств, он продолжил — под руководством опытного П.

Чистякова — свои занятия акварелью, уже в эти годы став настоящим мастером-акварелистом.

Именно Суриков помог акварели обрести самостоятельность в тогдашнем русском изобразительном искусстве; до него к акварели прибегали лишь в прикладных целях — при создании этюдов, по преимуществу. 

 Суриков В.И. Минусинская степь 1873, бумага, акварель, 137 х 31,8. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Писал акварелью этюды и Суриков — особенно это касается истории его больших полотен. В частности, к периоду работы над картиной «Меншиков в Березове» относится акварель «Лампада», 1881—1882

 Суриков В.И. Лампада, 1881-1882

Но немало художник занимался акварелью и вне каких-то сопутствующих задач. Эта техника увлекала его возможностью достигать высочайшей чистоты цвета при его максимальной интенсивности.

Еще один пик интереса к акварели приходится на его первое путешествие в Италию.

Впрочем, датировки акварельных работ художника, обладающих несомненными художественными достоинствами, охватывают весь его творческий путь — акварель «Девушка в красной кофте», созданная в 1892 году, лучшее тому подтверждение.

 Суриков В.И. Девушка в красной кофте. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Источник: Торстенсен Л. Акварели Сурикова В.И.: Набор открыток./ Л. Торстенсен. – М.: Изобразительное искусство, 1976

«Вообще техника акварели трудна, но очень увлекательна. Она требует от художника сосредоточенности, быстроты. В ней быстрее и легче, чем в масляной живописи, отражается темперамент художника». (А.П. Остроумова-Лебедева)

Величайший исторический живописец Василий Иванович Суриков (1848—1916) вошел в историю русского искусства прежде всего как мастер больших монументальных полотен. Такие произведения, как «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Березове», «Боярыня Морозова», по праву принадлежат к лучшим достижениям русской художественной культуры второй половины XIX века.

А наряду с ними в творческом наследии художника огромное место занимают небольшие листы, выполненные в утонченной и изысканной технике акварели, в этом сложном виде живописи на бумаге водяными красками.

 Суриков В.И. Портрет С.А. Кропоткиной, урожденной Шарэ, 1882, бумага, акварель, 34.9 х 24,3. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Значительная роль, которую сыграл В.И. Суриков в развитии русской акварели, позволила в дни празднования 125-летнего юбилея со дня рождения художника организовать в 1973 году в залах Государственной Третьяковской галереи выставку «Акварели В.И. Сурикова».

Подбор произведений продиктован стремлением показать менее известные, мало репродуцированные прежде произведения, находящиеся в Государственной Третьяковской галерее и в собрании семьи (Кончаловских).

Наряду с уже признанными акварелями такие листы, как «Автопортрет», «Портрет жены» (написанный за несколько дней до ее смерти), «Дом Суриковых и Красноярске», где в проеме дверей изображена мать художника, представляют большой интерес документальными чертами биографии известного живописца.

И вместе с тем, выполненные в разные периоды творчества, они позволяют проследить эволюцию живописного мастерства Сурикова в данной технике.

 Суриков В.И. Вечер в Петербурге 1871, бумага, акварель, 13,4 х 22,2. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Формирующаяся творческая индивидуальность художника проявляется уже в годы учения в Академии художеств.

Неяркие, лаконичные по цвету акварели представляют собой или непосредственные юмористические зарисовки современного петербургского быта («Вечер в Петербурге», 1871; «На Невском проспекте днем», 1874; «На Невском проспекте вечером», 1874) или пейзажные этюды, в которых просто и выразительно передана суровая природа Сибири («Сибирский пейзаж. Торгошино»).

 Суриков В.И. На Невском проспекте днем. 1874, бумага на картоне, акварель, 21,3 х 15,2. Государственная Третьяковская галерея, Москва

 Суриков В.И. На Невском проспекте вечером. 1874, бумага на картоне, акварель, 21,6 х 15,5. Государственная Третьяковская галерея, Москва

В дальнейшем Суриков стремится к большей интенсивности в передаче окружающего мира, умело используя при этом эмоциональную выразительность красочного пятна. 

 Суриков В.И. В столовой на пароходе. 1880-е годы. , бумага, акварель, 24,6 х 33,7. Собрание семьи художника, Москва

Принцип живописности, положенных в основу работы с водяными красками, находит яркое выражение в таких листах, как «Букет в серебряном бокале», «Помпея. Улица», выполненных сильной и уверенной лепкой формы звучными цветовыми пятнами. В сочных, насыщенных тонах. передающих жизнерадостную полнокровность натуры, сказывается живописный темперамент Сурикова.

 Суриков В.И. Помпея. Улица. 1884. , бумага, акварель, 25,2 х 17,7. Собрание семьи художника, Москва

Истинный дар мастера цвета обнаруживается в пейзажах 1884 года, связанных с путешествием художника по Италии. Тональное богатство акварельных красок, их легкость и прозрачность в передаче тончайших цветовых нюансов открывают перед художником колористические возможности отображения окружающего мира во всем его многоцветий. 

 Он находит новый живописный язык для правдивого показа натуры. В каждом отдельном листе этого цикла тонкая, светлая, синевато-сизая гамма словно мерцающих красок создает едва уловимую, зыбкую среду, пронизанную светом и воздухом.

 Суриков В.И. Венеция. Палаццо Дорио. 1900. , бумага, акварель, 30 х 22,6 Собрание семьи художника, Москва

Лирическое мироощущение художника нашло яркое выражение в акварели «Флоренция. Прогулка» (1884). Изящество исполнения, изысканность колорита дают право считать итальянские работы художника лучшими произведениями акварельной живописи второй половины XIX века.

 Суриков-акварелист в основном работает в двух жанрах — пейзаже и портрете, в основе которых лежат натурные зарисовки. Но даже в самом будничном и повседневном он находит подлинную поэзию, красоту и эмоциональную выразительность. 

 Суриков В.И. Венеция. Палаццо дожей. 1990. , бумага, акварель, 22,6 х 30. Собрание семьи художника, Москва

Каждый лист — откровение художника в его поэтической интерпретации окружающего мира. Много путешествуя, Суриков фиксирует все, что увлекает его своим красочным богатством. Так, в альбомных листах находят свое отражение неоднократные поездки по Сибири («В столовой на пароходе», 1880-е г.; «Дом Суриковых в Красноярске», 1890-е гг.

), вторичное посещение Италии («Собор св. Марка в Венеции», 1900; «Венеция. Палаццо дожей», 1900). Совершенно новый, завершающий период мастерства Сурикова-акварелиста представляют собой работы, относящиеся ко времени путешествия художника по Испании (1910).

Тонкие, лирические итальянские пейзажи сменяются жизнерадостными, мажорными листами, передающими своеобразие природы и архитектуры Испании («Севилья. Альказар»).

На смену мягкой, живописной моделировке в передаче окружающего мира приходит пластическая энергия форм, которая становится отличительной чертой этих акварелей, выполненных сочными, размашистыми мазками в широкой и обобщенной манере письма.

В акварелях испанского периода живопись основывается не на тончайших цветовых нюансах и оттенках, а на предельно экспрессивном звучании чистых тонов, при этом мягкую певучесть цветовых пятен сменяет контрастное противопоставление звучных, сочных цветовых аккордов, откровенная декоративность акварели. Новые пластические принципы, поиски сложного декоративного цвета в акварелях испанского периода созвучны своему времени, которое характеризуется общими колористическими поисками русского искусства начала XX века. 

 Суриков В.И. Портрет Е.А. Суриковой (1858-1888), урожденной Шаре, жены художника. 1890. , бумага, акварель, графитный карандаш, 22,5 х 17. Собрание семьи художника, Москва

На личных этапах эволюции творчества В. И.

Сурикова в технике акварели — от восьмидесятых годов XIX века до первого десятилетия XX века в произведениях художника проявляется цельность живописного видения мира, большое колористическое мастерство.

Подобно тому, как в камерных, изысканных, наполненных поэзией итальянских акварелях, в темпераментно исполненных, мажорных по звучанию работах испанского периода предстает самобытность Сурикова-акварелиста.

Источник: https://museumsrussian.blogspot.com/2011/02/blog-post_13.html

Ссылка на основную публикацию