«мученичество святой агаты», себастьяно дель пьомбо — описание картины

Тьеполо Джованни Баттиста (1696 — 1770)

Расцвет итальянского искусства наблюдается 18 веке только в Венеции, сохранившей свою независимость вплоть до неаполитанского нашествия.

Конечно, Венеция перестала в этот период быть полновластной владычицей Средиземного моря, утратив роль в международной торговле. Она потеряла многие богатства, и прежде всего свои восточные владения.

Но при всем том она избежала разорений от руки чужеземных наемников и сохранила республиканский строй.

Венеция 18 века была центром музыкальной и театральной жизни Европы, книгопечатания, знаменитого на весь мир стеклоделия. Венеция славилась также своими празднествами, регатами, а главное, маскарадами, длившимися почти круглый год, за исключением поста.

Эта театрализация жизни, проникновение театра в реальную жизнь и как бы смешение театра и подлинной жизни наложили отпечаток и на все изобразительное искусство Венеции 18 века.

В этот период был высокий спрос на декоративные росписи дворцов венецианской знати и картины. Продолжаются традиции барочного искусства. Известны имена таких венецианских художников, которые работали в это время: Себастьян Риччи, Джованни Батиста Пьяцетта, Джузеппе Креспи, Алессандро Маньяско.

Типичнейшим мастером Венеции, выразившим ее дух, крупнейшим итальянским живописцем 17 века, был Джованни Тьеполо, последний представитель барокко в европейском искусстве.

Наследник Веронезе, ученик Пьяцетты, он превращает каждый сюжет в праздничное зрелище: триумф ли Аифитриты, пир Клеопатры, суд ли Соломона или смерть Дидоны.

Тьеполо — автор гигантских росписей, как церковных, так и светских, в которых архитектура, природа, люди, звери сливаются в одно декоративное целое, в единый декоративный поток.

У Тьеполо был огромный декоративный дар и высокая культура колорита, как правило, вообще присущая венецианским художникам.

В одном из полотен для палаццо Дольфино в Венеции «Триумф Сципиона» особенно наглядно видно, как умел и любил Тьеполо писать триумфальные шествия, праздничную толпу, разрабатывая при этом только десяток фигур, а все остальные намечая одной сплошной массой.

Тьеполо — не исторический живописец. Обращаясь к таким сюжетам, он не стремился передать точностью деталей достоверность события, ему важнее создание самой атмосферы действия, жизненность образа.

Его роднит с ренессанскими мастерами то, что он работает во всех жанрах, и в разных техниках.

Одна из знаменитейших его картин — «Триумф Амфитриты» изображает колесницу Амфитриты в морских волнах в окружении наяд и тритонов, в настроении всеобщего ликования. Лицо богини будет потом повторяться и в Клеопатре («Пир Клеопатры»), и в его Венерах, и в Данаях.

Свой живописный иллюзионизм барочного мастера, свой дар монументалиста Тьеполо продемонстрировал в росписях палаццо Лабиа, исполненных в середине 40-х годов (фрески «Пир Антония и Клеопатры» и «Встреча Антония и Клеопатры»), во фресках епискоопской резиденции в Вюрцбуге (1751-1753).

Это вершины монументально-декоративного искусства 18 века.

Последние восемь лет жизни Тьеполо жил и работал в Мадриде, где написал плафон Тронного зала королевского дворца и несколько алтарных образов для церквей. Тьеполо оставил множество блестящих по артистизму рисунков; так же плодотворно он занимался гравюрой в технике офорта и оказал определенное влияние на графику Гойи.

Источник: http://cvetamira.ru/tepolo-dzhovanni-battista-1696-1770

История порнографии ..

I — Раскрепощенность Индии и АзииПериод: I в. до н.э. — V в. н.э.

Аудитория: знать, состоятельные сословия

Хокусай, «Осьминог и ныряльщица», 1814, гравюра по дереву

Хокусай, «Цветок адониса», 1815. гравюра по дереву

В монархическом Китае простой народ считали непросвещенным. Эротоманские радости, созданные руками типографов, доставались лишь привилегированным сословиям и образованной элите.

Объясняется это и так: любые изображения и книги выполнялись из дорогих материалов и стоили немало — заказчики платили мастерам буквально за каждую букву. К тому же у не воспитанного должным образом люда содержание подобных изданий, как считалось, могло вызвать шок.

И кстати, эротика стала цензурироваться только тогда, когда стала доступна массам.В Китае самой продуктивной по части эротического материала считается эпоха династии Хан (206 год до н. э. — 24 год н.э.). Тогда помимо прочего было создано восемь руководств по сексу.

И, так как Китай развивался по пути, отличном от европейского, этим руководствам и содержащимся в них порнографическим гравюрам (которым отводилась важная роль и даже посвящались стихи) ничего не грозило вплоть до позднего Средневековья.

Одна из иллюстраций Камасутры

Эротическое искусство Индии, одна из иллюстраций КамасутрыВ отличие от китайских книг, являющихся именно секс-пособиями, знаменитая Камасутра, написанная мудрецом Ватсьяяной Малланаги, — всего лишь трактат на тему быта.

Самый расхожий раздел Камасутры — с сочными картинками и советами на тему телесной любви — это лишь одна из семи частей. Причем в сравнении с другими главами раздел о позах описывает их довольно бегло. Интересно, что в тексте никак не намекается на обязательство вести половые отношения непременно в браке.

Поиску второй половины, как ни странно, посвящен следующий за позами третий раздел священной книги. Пятый же раздел посвящен руководству по соблазнению чужих жен.Первый английский перевод Камасутры начал готовиться в 1875 году, но из опасений издателей угодить за решетку публикация была перенесена на десять лет.

И тем не менее в выходных данных значилось, что книга имеет мало отношения к Англии и издана в Индии. Такой способ дельцы придумали в защиту от штрафов и санкций. В Советском Союзе ходили по рукам самиздат-версии Камасутры, за которыми с вдохновением и азартом охотился КГБ, и лишь к 1990 году вышла легальная публикация.

II — Неврозы инквизицииПериод: XII-XVI в.Аудитория: работники, клиенты борделей, типографий, состоятельные сословия

Инквизиция интересует исследователей порно по нескольким причинам. Во-первых, именно в позднем Средневековье создан прецедент, который повлиял на современную юриспруденцию.

Тогда одного предположения, что дама — ведьма, было достаточно, чтобы спровадить ее на костер. Так, в наши дни принципы ведения борьбы с порнографией мало отличаются от средневековых. Все остается.

Набросок Леонардо да Винчи, «Соитие»Второй пункт — средневековая церковь развила массовый невроз. Пропаганда умерщвления плоти, отказа от блуда, преследование рукоблудия, как ни странно привели к закономерному, но неочевидному развитию событий. Единственными служительницами искусства Эроса остались профессиональные проститутки.

Проститутки по тем временам были полулюдьми, и контакт с ними даже не считался прелюбодеянием. Результат — невиданный рост проституции. Вплоть до испанского декрета 1623 года отмечается повсеместное распространение борделей, никак не пресекавшееся властью и прекратившееся уже в эпоху Возрождения.III — Эротика РенессансаПериод: XIV-XVI вв.

Аудитория: художники, ваятели и их почитатели мужского пола

Себастьяно дель Пбомбо, «Мученичество святой Агаты»

Анджело Бронзино, «Портрет Андреа Дориа в виде Нептуна», 1540-1550 / Аньоло Бронзино, «Аллегория с Венерой и Амуром»

Тициан Вичеллио де Кадоре, «Три возраста мужчины»Наш современник, искусствовед Эдвард Люси Смит утверждает, что мы не распознаем элементов табу в классическом искусстве, уважая его высокий статус: «Чем больше имеешь дело с историей искусств, тем больше понимаешь, как много в древнем искусстве непристойности, на которую мы закрываем глаза, помещая объект в музей и говоря что он прекрасен. С XVI века, когда обнаженная женская натура прибрела особое значение, в искусстве доминировали мужчины, смотрящие на женщин, и все принимают это положение вещей, и никто не разглядывал картинки, чтобы определить их сексуальное содержание. Наше общество странным образом единодушно игнорирует эротику, даже порнографию в так называемых произведениях искусства, тогда как из-за современной продукции, не всегда столь же откровенной, мы поднимаем ужасный шум».IV — ПросвещениеПериод: XVIII в.Аудитория: случайные слушатели на площади Пале-Рояль в Париже, клиенты букинистов и подпольных граверов

Современным людям кажется, что они открыли секс или что до XX века он был другой, но они ошибаются. XVIII столетие стало веком общественных и религиозных переворотов во Франции и пережило своего рода бум эротических произведений. Однако политизированное общество эпохи Просвещения перекроило эротику на свой лад и в своих целях. Авторами выступали философы времени, причем их порнографические произведения предназначалась по большей части для площадного чтения вслух. Стиль произведений стал скорее журналистским: только факты, происшествия, комментарии к политическим событиям — но под каким соусом. К слову, вольнодумнические типографии находились в Латинском квартале Парижа, студенческом районе, где, как считается, в те времена рождалась мысль.

Гравюра Агостино Карраччи, «Миссалина в каморке Лициски», XVI в. / гравюра Агостино Карраччи,»Юпитер и Юнона», XVI в.

Гравюра Агостино Карраччи, «Культ Преапа», XVI в. / гравюра Агостино Карраччи,»Ахилл и Брисея», XVI в.Очевидной целью порнографических памфлетов была жена короля Людовика XVI Мария Антуанетта. Ее обвиняли в связи с братом короля и с горничными, ее изображали нимфоманкой и предательницей идеалов любви.

Публикой все это воспринималось как унижение короля и отказ исполнять свои прямые королевские обязанности — обеспечить корону наследником. Это мощно подорвало имидж Марии Антуанетты.

Результат известен — когда памфлеты зашли слишком далеко, а революция набрала полный ход, королева была казнена на площади Согласия, ей отсекли голову. Итог — при новой власти порнография была запрещена как инструмент, имеющий политическую силу. Именно на этой почве появилась знаменитая провокация авторства Маркиза де Сада.

А фантазии де Сада, как известно, играют важную роль в современной культуре порнографии.V — Раскопки Помпей и викторианская моральПериод: 1837-1901 гг.Аудитория: мужчины зрелого возрастаПорнография оказалась отрезана от общего культурного процесса, когда на все явления, как культурные, так и природные, повесили ярлыки.

Порнография — изобретение викторианской науки. В большинстве других культур концепция порнографии попросту отсутствует. Мы же унаследовали ценности именно Британской империи.

Древнегреческий термин «порнография» появился в английском словаре медицины в 1857 году и нейтрально обозначал медицинские статьи на тему проблем проституции. Негативную окраску слово приобрело всего пять лет спустя и в таком виде было закреплено в словаре Уэбстера. Так выглядела попытка установить культурные рамки.

1. Питер Фенди, «Перекрестный поцелуй», начало XIX века 2. Помпейский портрет Сапфо, воспевавшей Эрос 3. Римская эротическая фреска

Эротическая сцена, Помпеи

Читайте также:  Веселая компания на веранде - ян стен » музеи мира и картины известных художников

Одна из наиболее знаменитых фресок Помпей

Обложка книги «Eros in Pompeii», издание 1997 годаВ истории того времени важную роль сыграло открытие Помпей (именно открытие — раскопки очертили новую планету культуры). Благородный древний мир пестрил непристойностями. Для римлян домашние изображения откровенных сцен были в порядке вещей. Фрески с совокупляющимися людьми занимали все дома, каждую комнату, каждую стену в комнате.

Если бы вы были древним помпейцем, но в вашем доме — например, в столовой — нельзя было увидеть таких сочных картинок, вы бы считались обладателем дурного вкуса и человеком, не разделяющим общественных ценностей. У римлян так вообще фаллос был символом удачи.

Кстати, ни в одной из книг, считающихся символом современной религиозной культуры (в Библии, например), нет указания на то, что это неприемлемо.Открытие Помпей поставило под угрозу знания о древнем мире. Археологам пришлось избавляться от доказательств.

Уничтожить находки было нельзя, поэтому все, что посчитали непристойным, выделили в особую категорию искусства и спрятали в музее — Национальном археологическом музее Неаполя, в помещении, известном как Тайный кабинет, и в «Секретуме» Британского национального музея. Так и появилась порнография.VI — изобретение кинокамеры и переход на светПериод: 1890-1940 гг.

Аудитория: граждане зрелого возраста обоих половДля порнографии изобретение кино сделало возможным увидеть тела в движении, контакт в разных ракурсах, крупным планом, в непривычных доселе подробностях. Порнокино возникло в самом начале XX века. Считается, что этот бизнес процветал уже в 1904 году.

В основном порно снимали в Германии, Франции и Латинской Америке.

В США порнофильмы создавали абсолютные профессионалы дела. У сотрудников студий был доступ к оборудованию, а снимать на солнечных пленэрах можно было круглый год. Поэтому в Голливуде качество блю-муви (англоязычное название «порно») было выше, чем в Нью-Йорке, где у студий было куда меньше ресурсов. Кстати, в фильмах не было никакой музыки.

Реклама абсента / Грязная шутка сороковых годов

Реклама мыла, 1910 год

Фотографии из известного альбома «Animal locomotion», 1887 год

Писательница Линда Уильямс отмечает: «Порнофильмы существовали только в подполье и не являлись частью официальной культуры.

Следовательно, они и не эволюционировали — к ним не придирались критики, говоря, что сюжет надо доработать. И что самое важное, их не смотрели женщины». Пока порно смотрели мужчины небольшими группами, на такого рода кино закрывали глаза.

Но как только запрещенные фильмы стали пробираться на большой экран, активизировались и цензоры. В ответ киноиндустрия изобрела свои десять заповедей — Кодекс Хейса — правила кинематографа, определяющие, что приемлемо показывать публике, а что нет.

Присутствие полиции в кинотеатрах стало привычным делом. Парадокс порнографии в том, что попытки определить ее рамки и пресечь привели к обратному эффекту — ее распространению.

Кадр из первого порнографического мультфильма Eveready Harton in Buried Treasure, снятого по одним данным в 1928, по другим — в 1929 годуЗато сороковые годы стали эпохой самодельной порнографии. Небольшой киноаппарат было не сложно купить, имея на это деньги.

Некоторые пары успешно снимали в домашнем видео самих себя и показывали это импровизированное порно только своим друзьям. Дорогостоящими секретными лабораториями по копированию домашнего порно занималась уже мафия.Кинопленка сделала порно еще более осязаемым.

Из-за популярности кинематографа все, что попадало в объектив, со временем стали жестко контролировать. Свободные шестидесятые принесли богатство производителям порно, славу — режиссерам и актерам. Однако до больших киноэкранов скандальное кино добралось только в следующем десятилетии.

VII — Легальные порнокинотеатры в СШАПериод: 1970-е — конец 1980-х гг.Аудитория: смешанная

Кинематограф в Америке шестидесятых проиграл былые общественные завоевания: мейнстримовое кино семидесятых пестрело насилием и непристойностями.

А экспериментальное — вспомним упражнения Энди Уорхола — открыто заигрывало с порнографией. В 1969 году Дания легализовала все виды порнографии. Там же появилась восьмимиллиметровая пленка для любительской съемки.

Звезда «Глубокой глотки» на обложке Esquire / Главная героиня фильма «Глубокая глотка»Полнометражный фильм «Глубокая глотка» неожиданно для всех принес порнографии признание. Этот фильм режиссера Джеральда Дамиано побил рекорд по кассовым сборам и сделал порно таким, каким мы его знаем сейчас.

В кинотеатре San Francisco он шел около четырех недель, за это время собрал в районе 10 тысяч долларов и потом исчез с экранов. В New World Cinema на Манхэттене фильм показывали целый год. Год спустя фильм вернулся в кинотеатр San Francisco и на этот раз за неделю собрал 60 тысяч долларов. Неплохую рекламу фильму дали знаменитости.

О нем публично упомянул и Джек Николсон. О ленте заговорили по телевидению и написали в New York Times. Домохозяйки — и те, закупившись в универмаге Bloomingdale's, ловили такси до кинотеатра, чтобы приобщиться к ажиотажу вокруг «Глубокой глотки» и посмотреть фильм.

Главное, что все попытки цензуры оградить публику от злокозненного кино и его звезды Линды Лавлейс потерпели крах.

Если бы те годы не были эпохой хиппи, у порнорежиссеров, возможно, ничего бы не вышло. Так, впервые на киноэкране показали оральный секс, популяризированный порношиком «Глубокая глотка».

Еще одно завоевание этого фильма — появление порнографических сцен в мейнстримовом кино, к примеру, в «Последнем танго в Париже».

В семидесятые вошел в оборот очередной носитель порно. Позаимствовав светлую идею откровенного журнала у Хью Хефнера, запустившего свой Playboy в пятидесятых, редакторы новой формации стали открывать издания на любой вкус и цвет. Принципиально новую аудиторию они не привлекли, но внесли известный вклад в эволюцию стиля в порнофотографии.

Бюджеты американского порно тем временем росли, а производство порно вылилось в отдельный Голливуд. В 1970 году в Америке было 900 кинотеатров для взрослых. Однако к 1977 году их осталось 200. С этого момента весь упор в порно перешел на видеопродукцию.

VIII — ИнтернетПериод: с конца 1990-х по наше время

Аудитория: пользователи сети интернет

Картина Стивена Кейни «Животная привлекательность», 2010

Популярная эротическая фотография Гая Бордина

Обложка номера журнала «Наш», целиком посвященного теме порно

В последнем разделе много не расскажешь, все и так в курсе происходящего.

К концу XX века порнография достигла неподконтрольных объемов и, преодолевая социальные и законодательные барьеры, в виде цифрового сигнала достигла каждого дома. Мало того, цифровая технология сделала наглядным и прибыльным любое извращение, которое можно представить.

Появился свежий жанр порно — секстейп, хоум-мейд видеознаменитостей, якобы случайно попавшее в руки злодеев-распространителей.

Секстейпы стали желтыми СМИ от порно, ведь такого рода ролики интересуют даже давно пресытившихся персонажей и привлекают в порномир совершенно постороннюю аудиторию, а именно фанатов простодушных селебрити-эксгибиционистов. Существуют сайты, посвященные секстейпам, как правило, неоправданно дорогие. Поэтому для жаждущих, но бедных снимают ролики с дублерами.
И — последняя находка порнопрома — 3D-фильмы. В 2010 году Марк Дорсель, «европейский Хью Хефнер», снял полнометражный фильм «Кама-Сутра», но не оказался пионером. Буквально за пару месяцев до релиза фанатов порноновинок уже обрадовали «Octopussy 3D: A XXX Parody» и «Whorrie Potter and the Sorcerer's Balls».

Добавить данный пост в такие социальные сети как:

ПРОГУЛКА ПО ЖУРНАЛУ

Источник: https://asaratov.livejournal.com/2453031.html

Филипп Арьес: «Человек перед лицом смерти». Смерть далекая и близкая (2)

?Татьяна (s0no) wrote,
2014-02-07 18:43:00Татьяна
s0no
2014-02-07 18:43:00Смерть прирученная
Смерть своя (1)
Смерть своя (2)
Смерть далекая и близкая (1)

Мертвое тело

В предыдущих главах мы видели, как смерть была в эти века разлита во всем течении жизни и меланхолическом чувстве ее быстротечности.

Казалось, что смерть отдалилась и не было того ее могучего присутствия, как в сознании ученой элиты Позднего Средневековья. Теперь мы увидим, как в ту же самую эпоху, в XVII–XVIII вв.

, смерть возвращается, но уже в другой форме, в форме мертвого тела, анатомического вскрытия трупа и некрофилии.

Жизнь трупаОтправной точкой мы возьмем два медицинских трактата конца XVII в. Врачи будут для нас отныне лучшими медиумами всеобщих верований и чувств, заменяя в этой роли людей церкви, господствовавших в средние века и в эпоху Возрождения. Эти врачи не были обязательно подлинными учеными: границы медицины и знаний о жизни еще размыты, а данные представлены рассказами, в некоторых нелегко отделить вымысел от наблюдения. Как и люди церкви, врачи чувствительны к идеям и духу своего времени.Трактат по судебной медицине Паоло Заккиа (мы пользуемся лионским изданием 1674 г.) был далеко не первым в этом жанре. Уже в XVI в. практиковалось вовлечение врача в качестве эксперта в некоторые судебные дела: осуществление контроля за ходом пыток в инквизиционном трибунале и выявление симуляций болезни, позволявших их избежать; контроль за рождениями и выкидышами, определение бесплодия и импотенции, установление сходства в делах о признании отцовства, сексуальные экспертизы; различение случаев естественного исцеления от болезни и исцеления чудесного; наконец, экспертиза в делах об убийстве, предполагавшая обследование трупов. Трактат Заккиа отводил особое место именно трупу. Не только потому, что это позволяло расследовать случаи насильственной смерти, но и потому, что труп таил в себе секреты жизни и здоровья человека.Второй трактат также посвящен изучению трупов и смерти. Автор его — врач-лютеранин из Дрездена Христиан Фридрих Гарманн. Его трактат был опубликован после его смерти, в 1709 г., его сыном, также врачом, под странным для нас названием: «О чудесах мертвецов». Речь идет о чудесных и загадочных явлениях, связанных с трупами, и именно врач должен был уметь отделять естественные феномены от явлений иного порядка.Смерть и мертвое тело составляют сами по себе предмет научного исследования, независимо от причин смерти. Иными словами, мертвеца подвергали изучению не только для того, чтобы узнать причины смерти. Его осматривают, как позднее станут осматривать больного в постели. Это покажется странным современной медицине, для которой смерть неотделима от болезни и которая сегодня изучает болезнь, а не смерть, если только не брать весьма специальный и в наши дни скорее маргинальный случай судебной медицины.Упомянутые две книги рассказывают нам, таким образом, о смерти, какой ее видели врачи конца XVII в. Прежде всего Гарманн поражается сходству смерти со сном — общее место народного благочестия и ученой литературы со времен Средневековья. Сон дает человеку знание Бога и общение с Ним, которому кладет конец пробуждение. И в сне, и в смерти есть сосредоточение души вне тела, тогда как в бодрствующем живом теле душа рассредоточена внутри него. Подобное сходство между смертью и сном ставит вопрос о могуществе смерти и о степени отделения души от тела. Вопрос этот, находившийся в центре тогдашнего медицинского видения смерти, составлял, как мы помним, предмет особой тревоги и заботы того времени.Смерть воспринимается как явление сложное и мало изученное. Гарманн противопоставляет два взгляда на природу жизни. Согласно одному из них, мумия, в которой благовония устраняют элементы разложения, сохраняет еще остатки жизни; она кончается лишь тогда, когда благовония теряют силу и тление вступает в свои права. Итак, жизнь есть только исключение из правил природы. Эта важнейшая идея определит втайне новое понимание смерти. Согласно другому взгляду, жизнь не материя и не сущность, а форма: свет и начало, каждый раз заново ниспосылаемые Творцом, как кремень высекает огонь.Это противопоставление двух точек зрения на природу жизни вновь заявляет о себе при изучении вопроса: quid cadaver? «что есть труп?». Первое положение, близкое к идеям великого Парацельса, приписывается еврейской медицине: труп — еще тело и уже мертвец. Смерть не лишает труп чувствительности, он сохраняет «вегетативную силу», «след жизни», ее остаток.Это мнение основывается на многочисленных наблюдениях, от Платона до позднейших времен, и на традициях латинской надгробной эпиграфики с ее требованиями, чтобы земля была пухом для усопшего. Среди приводимых наблюдений есть и так называемая cruentatio, то есть чудесная способность трупа жертвы источать кровь в присутствии убийцы. В трактате Гарманна приводится и современный ему случай: один господин, когда его умершую жену несли на кладбище, попросил могильщиков нести ее осторожно, чтобы не причинить ей боли. Весьма упорно держались народные представления, будто тело умершего способно слышать и вспоминать, а потому, продолжает Гарманн, везде рекомендуется не говорить вблизи мертвеца больше, чем нужно «для его потребности и чести». Под «потребностью» имеется в виду обычай несколько раз окликать умершего по имени, чтобы удостовериться в его смерти.Чувствительность трупа имела весьма важные практические следствия для повседневной жизни людей, а именно для всякой тогдашней фармакопеи. Трупы рассматривались как сырье для изготовления очень действенных лекарств, которым вовсе не приписывалось никакого магического характера. Пот, выступивший на теле умершего, считался хорошим средством против геморроев и всяких опухолей. Чтобы вылечить больного, достаточно иногда потереть воспалившееся место рукой мертвеца, как это произошло с одной женщиной, исцелившейся от водянки, когда ее погладили по животу еще не остывшей рукой только что умершего человека.Ряд лекарств был предназначен для исцеления какой-либо части тела (руки, ноги), соответствующей части, ампутированной у трупа. Бульон из обломков иссохшего черепа, истолченных в порошок, призван был облегчить страдания эпилептика, подобно тому как половые органы оленя могли помочь при тяжелой истерии и при ослаблении сексуальной потенции. К трупу применялся всеобщий принцип симпатии и антипатии, предполагающий в мертвом теле сохранение остатков жизни. По этой же причине не рекомендовалось изготовлять барабан из шкур одновременно волка и ягненка: при первом же ударе шкура ягненка лопнет из страха перед волком.Кости скелета рассматривались и как средство профилактики. Хорошим делом считалось носить их на шее или зашивать в одежду — не как символическое напоминание о неизбежной смерти, а как профилактический амулет. Так, солдаты на войне носили на себе косточки пальцев убитых. Из обожженных костей счастливых супругов или страстных любовников приготовляли возбуждающий любовный напиток. Гарманн приводит также рецепт «божественной воды», названной так за свои чудесные свойства: берется целиком труп человека, отличавшегося при жизни добрым здоровьем, но умершего насильственной смертью; мясо, кости и внутренности разрезаются на мелкие кусочки; все смешивается и с помощью перегонки превращается в жидкость.Наряду с другими медицинскими эффектами эта вода позволяла оценить шансы тяжелобольного на исцеление: в определенное количество «божественной воды» добавляли от 3 до 9 капель крови больного и осторожно взбалтывали над огнем. Если вода и кровь хорошо смешивались, это знак, что больной будет жить; если же смесь не получалась, он умрет. Помимо крови разрешалось использовать в этом случае мочу, пот или другие выделения больного. Лекарства из трупов были чаще всего предназначены для больных, занимавших самое высокое положение в обществе, ведь эти целебные средства были дорогостоящими, и приготовить их было делом трудным. Известно, что во время своей последней болезни английский король Карл II принимал лечебное питье, составленное из 42 капель экстракта человеческого черепа.Но не только сам труп или его отдельные части использовались тогдашними врачами. Считалось, скажем, что одежда умершего или хотя бы один лоскут от нее помогают против головной боли или геморроев. Такое представление было распространено в XVII–XVIII вв., например, во Фландрии и Брабанте. Даже земля с могил, особенно с могил повешенных, обладала, по мнению современников, большой терапевтической силой. Земля, впитавшая в себя продукты разложения человеческих тел, рассматривалась не только как прекрасное удобрение, но и как целительный источник жизни.Однако в некоторых иных случаях соприкосновение с мертвецом могло быть вредоносным. Добавлять истолченные кости в пиво — значит делать тех, кто его пьет, чрезвычайно жестокими. В периоды менструаций женщинам не советовали дотрагиваться до покойников: это грозило прервать нормальный месячный цикл.Таковы вкратце — ибо литература об этом огромна и многословна — идеи врачей конца XVII в. о трупах и связанных с ними явлениях. И Заккиа, и Гарманн видели в мертвеце некое подобие личности и считали, что труп сохраняет еще субстанцию жизни и при случае дает ей выход. В XIX в. медицина отвергнет эти верования и встанет на позицию тех, кто еще в XVII в. утверждал, что смерть есть отделение души от тела, деформация и не-жизнь. Смерть станет сплошной негативностью и утратит всякий смысл вне определенной ее причины, в частности вне той или иной болезни, точно описанной, установленной, классифицированной.

Читайте также:  Музей ибсена в осло: шляпы, очки и драматургия

Сближение Эроса и Смерти в эпоху барокко

Почти светский успех анатомии в то время объясняется не только ростом научной любознательности. Более глубокой причиной было тяготение современников к вещам зыбким и трудно определимым, к границе жизни и смерти, страданиям и сексуальности. Говоря о сближении Эроса и Смерти, начавшемся еще в конце XV в.

, мы покидаем мир реальных фактов, какими были резекции в анатомических кабинетах, и входим в тайный и плотный мир воображаемого.Пляски Смерти XIV–XV вв. отличались целомудрием, в следующем столетии они дышат насилием и эротикой. Апокалиптический Всадник у Дюрера восседает на истощенной кляче, от которой остались лишь кожа да кости.

С худобой несчастного животного резко — таково было намерение художника — контрастирует мощь гениталий. У Николя Манюэля Смерть не ограничивается тем, что подходит к своей жертве, молодой женщине, и увлекает ее с собой. Нет, она еще насилует ее и всовывает ей руку во влагалище.

Смерть предстает уже не простым орудием судьбы и необходимости, она движима похотью, жаждой наслаждений.Интересно проследить, как старые иконографические темы преобразуются в XVI в., обретая чувственность, прежде неизвестную.  Картина фламандца Дирка Баутса в Синт-Питерскерк в Лёвене (Бельгия) исполнена покоя средневековой миниатюры.

Усердный палач наматывает здесь на тяжелый ворот внутренности святого, римский император и его двор бесстрастно взирают на эту сцену. Все дышит миром и тишиной: каждый делает свою работу без ненависти, без ожесточения, без страсти. Даже сам святой мученик лежит на месте казни с безразличием и отрешенностью постороннего.

Подобно умирающему в первых трактатах artes moriendi, он словно лишь присутствует при собственной смерти.

Но позже смерть перестает быть событием мирным и тихим. Она также не выступает больше моментом наивысшего морального и психологического сосредоточения личности, как в трактатах об искусстве благой кончины. В эпоху барокко смерть неотделима от насилия и страданий.

Человек не завершает жизнь, но «вырван из жизни, с долгим прерывистым криком, с агонией, раскромсанной на бесчисленные фрагменты», как пишет исследователь французской поэзии барокко Ж.Руссе. Эти дышащие насилием сцены смерти возбуждают зрителей, приводя в движение первичные силы, сексуальная природа которых сегодня очевидна.

Себастьяно дель Пьомбо, 1519 год. Мученичество святой Агаты. Посмотрите, сколько чувственности в этой картине, не сравнить с холодным безразличием действующих лиц у Дирка Баутса на предыдущей иллюстрации.Смерть уже не останавливает чувственное наслаждение, а напротив, возвышает его в искусстве барокко. Еще один шаг — и мертвое тело само становится объектом вожделения. Смерть не может остановить любовь, любовь продолжается, но влечет ее не красота еще не искаженной смертью плоти, не живая красота, а красота смерти.

Встреча человека с природой: любовь и смерть

У таких авторов того времени, как маркиз де Сад, природа есть противоположность или отрицание социального порядка. Она всегда разрушительна, исполнена насилия и может погубить человека. Мир природы враждебен миру человека, жесток, неистов и несправедлив.

Вводя законы и ограничения, человек действует вопреки природе, и, напротив, физическое насилие, эротизм, смерть суть сфера соприкосновения двух миров, место встречи человека с природой. Природа жаждет насилия и разрушения всего созданного ею, «дабы насладиться присущей ей способностью выпускать на свет новые творения».

Природа разрушает, чтобы творить: это стало затем общим местом.Есть много способов для человека участвовать в этом всеобщем разрушении, продолжает «божественный маркиз». Сам он рекомендует преступление: самый чудовищный убийца — лишь орудие законов природы. Убийство есть чистое насилие, беспорядочное и страстное попрание запретов.

Читайте также:  Картина танец, анри матисс, 1910

«Все, что есть в природе насильственного, всегда имеет нечто интересное и возвышенное». Поэтому-то ребенок, еще не побежденный, не обузданный обществом, стоящий ближе к природе, столь часто проявляет спонтанную жестокость, когда, например, душит птичку и забавляется конвульсиями умирающего существа.

 Разрушительное насилие, свойственное природе, обеспечивает ее континуитет, теоретически исключающий смерть. Поэтому маркиз де Сад называет ее «воображаемой» и отрицает ее существование в реальности вечной природыНечто смущающее происходит в XVII–XVIII вв. в глубине бессознательного, в мире воображаемого. Именно там Эрос и Смерть сближаются и проникают друг в друга.

Как мы могли убедиться, этот процесс проходит два этапа. В конце XVI и в первой половине XVII в., в эпоху барокко, еще неведомый мир эмоций и воображения начинает пробуждаться и двигаться. Но затронута лишь поверхность вещей, и современники еще ничего не замечают.

Однако расстояние между любовью и смертью уже сократилось, и художники, сами того не сознавая, внушают зрителю ощущение сходства между тем и другим. Начиная же с середины XVIII в.

всплывает целый континент, дикий и опасный, утверждая в коллективном сознании то, что прежде тщательно отталкивалось и что нашло свое выражение в понимании природы как неистового насилия и разрушения.

В течение тысячелетий человек, защищаясь от природы, упорно, с помощью морали и религии, права и технологии, социальных институтов и экономики, организации труда и коллективной дисциплины, возводил свой неприступный бастион. Но это укрепление, воздвигнутое против природы, имело два слабых места: любовь и смерть, через которые всегда понемногу просачивалось дикое насилие.

Человеческое общество прилагало большие усилия, чтобы укрепить эти слабые места в своей системе обороны. Оно сделало все, что могло, дабы смягчить неистовство любви и агрессивность смерти. Оно обуздало сексуальность запретами, варьирующимися от общества к обществу, но всегда имеющими целью умерить ее применение и уменьшить ее власть.

Оно также лишило смерть ее брутальности, ее неуместности, смягчив ее индивидуальный характер ради поддержания непрерывности человеческой общности, ритуализировав смерть, сведя ее к одному из многих переходных моментов в человеческой жизни, разве что несколько более драматичных. Смерть была приручена, и именно в этой первичной форме она предстала перед нами в начале книги.

Между миром человеческого общества и миром природы существовала определенная симметрия и были даже моменты взаимообмена. В самом деле, именно в этом состояла роль праздников: периодически открывать шлюзы и впускать на какое-то время насилие и дикость. Сексуальность также была областью, где было осторожно оставлено некоторое место инстинкту, самозабвению, наслаждению.

Связь между человеческим порядком и беспорядком природы по-настоящему до XVII в. не аффектировалась. Система укреплений, воздвигнутых человеком против природы, еще хорошо держалась. Трещины появились в ней в момент великих религиозных реформ, протестантских и католических, в момент великих чисток чувств, разума и нравственности.

Порядок, основанный на разуме, труде, дисциплине, поддался натиску смерти и любви, агонии и оргазма, разложения и плодородия. Но эти первые бреши были первоначально фактом мира воображаемого, позднее ставшим фактом реальной жизни. Через эти два пролома, пробитых любовью и смертью, первозданная природная дикость обрушилась на построенный людьми город как раз тогда, когда в XIX в. он готовился колонизовать природу и раздвигал все дальше и дальше границы технологической оккупации и рациональной организации освоенного мира. Можно сказать, что в своих усилиях завоевать природу и окружающую среду человеческое общество покинуло, забросило старые укрепления, возведенные для защиты от секса и смерти.

А природа, которую, казалось, можно было считать покоренной, отступила, отхлынула внутрь самого человека, вошла в него через оставленные без присмотра бреши и превратила его в дикаря.

Источник: https://s0no.livejournal.com/219288.html

История кошки в древние темные времена — 1

Темные времена были годами больших потрясений и нестабильности. Территориальные и религиозные спорыбыли основными конфликтами эпохи, которые усугублялись бушующими эпидемиями чумы.

Годы 500-1000нашей эры проходили под постепенном переходом от язычества к христианству различных варварскихплемен Европы и Британских островов, а в Азии начиналась мусульманская вера.

Всё это привело к

постоянной демонизации женских богинь и их компаньонов кошек. Кот находился под постоянной атакой.

Торжество христианства, фреска, Томмазо Лорети, 1582

Язычники считали, что все живые существа – это духи. А христиане предполагали, что все эти духи былизлыми. Противостояние идеологий привело вообще к противостоянию всего и всех – многобожие противмонотеизма, мужчин против женщин, природа против человека, свобода против контроля.

В тот момент,когда в Европе умирают тысячи человек каждый день, Юстиниан посылает своих эмиссаров уничтожатьхрамы  Исиды на острове Филе, опустошает собственную империю, предполагая, что чума зародилась в Египте.Кошки были важной частью каждого храма Исиды.

С постепенным упадком язычества богини потеряли свою силу и значение. Патриархальная христианскаяцерковь хотела полностью подавить женские культы. Богиня Луны, например, стала богиней дьявола.Кошек, неразрывно связанных с женскими богинями – Артемида, Диана, Исида, Фрейя демонизировались.

А женщины должны были подчиняться патриарху церкви.

Nils Blommér (1816-1853)Фрейя, кошки и ангелы.

Однако не всё было так уж плохо для кошек. Были их почитатели даже среди тех, кто был близок к церкви.Христианство не получило широкого распространения в сельской местности и началось движение по созданию

и развитию монастырей.

Geretrude Nivelles (626-659) была игуменья , которая основала Аббатство Nivelles , расположенное
в нынешней Бельгии. Гертруда стала известна своим покровительством кошек.

Ее почитали однако и в качестве защитницы от крыс и мышей, поэтому вполне понятно почему онауважала и кошек.Святая Агата (ум. 5 февраля 251) — христианская мученица III века, одна из наиболее известныхи почитаемых раннехристианских святых. Погибла в Катании на Сицилии в период гонений нахристиан императора Деция.

Изображение св. Агаты часто встречается в искусстве ренессанса и барокко.

Мученичество святой Агаты. Себастьяно дель Пьомбо

Святая Агата оберегает семью, дом от болезней, пожара, молний. Также оберегает весной зерно алетом посевы, от града, от вредных касекомых и грызунов. Отсюда её отношение к кошкам.Святая Агата, известная также как Санто Гато (Святая Кошка). 5 февраля считается днем этой

мученицы и, говорят, что в этот день она появляется в обличии кошки.

У Святого Иеронима, который умер в 420 г. н.э., была кошка, которую иногда изображали на
картинах со святым вместо легендарного льва.

Антонелло де Месина, Святой Иероним за исследованиями в своем кабинете, 1475,
Национальная галерея Лондона.

Папа Григорий I (Святой Григорий Великий, 540-604 г.г. н.э.) не имел никакого имущества,
но у него была кошка, его верный друг.

(Продолжение будет)

Источник: https://ngasanova.livejournal.com/1911718.html

Сдирание кожи с судьи или Суд Соломона — Першы Рэгіён

Милиция проводит проверку по факту демонстрации плакатов с копиями фрагмента картины нидерландского художника Герарда Давида «Сдирание кожи с продажного судьи» в суде Бреста после процесса над противником строительства аккумуляторного завода. По слухам уже возбуждено два дела: одно в рамках уголовного процесса за оскорбление судьи; другое — в рамках административного, за нарушение правил организации массовых мероприятий.

На суде в Бресте 6 июля. Фото Сергея Петрухина

От нашей системы правоохранительных органов разное повидали, не такую абсурдную ситуацию, когда допрашивают откуда взял репродукцию, что означает демонстрация именно этой картины в суде.

Создаётся впечатление, что милиция сомневается в существовании такой картины. Но если так, то не обратиться ли им за консультацией к искусствоведам, а не к тем, кто держал ее копию.

Милиция может также подать в розыск на творца  картины, но вряд ли он им что-то сможет сказать…

Итак, по версии милиции, демонстрация произведения искусства – является административным, а может и уголовным преступлением. В таком случае все галереи и музеи мира нужно закрыть?!

А может действительно система увидела свое отражение и начала с ним борьбу. Или это борьба с искусством? Говорят, такие действия плохо заканчиваются!

Герард Давид. Слева — «Арест неправедного судьи Сисамна»; справа — «Казнь неправедного судьи Сисамна»

Есть еще множество картин, с которыми можно прийти в суд и трактовка которых может быть использована как обвинение в правонарушении для непосвященных в тонкости мирового искусства.

  1. «Герника», Пабло Пикассо, 1937. Представляет сцены смерти, насилия, зверства, страдания и беспомощности, без указания их непосредственных причин, но они очевидны. Рассказывают, что в 1940 году Пабло Пикассо вызвали в гестапо в Париже. Речь сразу зашла о картине. «Это сделали вы?» — «Нет, это сделали вы».
  2. «Демон сидящий», Михаил Врубель, 1890. 
  3. «Апофеоз войны», Василий Верещагин, 1871. Метафора войны в картине передана автором так точно и глубоко, что за каждым черепом, лежащим холмиком, начинаешь видеть людей, их судьбы и судьбы тех, кто этих людей больше никогда не увидит, а также тех, кто обрек всех на такую судьбу. 
  4. «Положение во гроб», Микеланджело, 1603. 
  5. «Крик», Эдвард Мунк, 1893. 
  6. «Ослепление Самсона», Рембрандт, 1836. 
  7. «Порка», Павел Ковалевский, 1880. 
  8. «Последний день Помпеи», Карл Брюллов, 1833. 
  9. «Мученичество святой Агаты», Себастьяно дель Пьомбо, 1519. 
  10. «Страшный суд», Питер Пауль Рубенс, 1617. 

Картины — это отражение цивилизации, зеркальное отображение прошлого, настоящего или будущего. Кто-то в них видит надежду, кто-то боль, кто-то справедливость.

Поэтому я пожелаю нашим судьям, чтобы на их процессы носили картины «Суд Соломона». Для органов правопорядка отмечу, что это библейское событие, нашло отражение в работах Рафаэля, Н. Пуссена, Рубенса, Г. Доре, К. Флавицкого, Н.

Ге и других. Ну а всем вместе желаю почаще обращать свой взор к образу Фемиды!

Игорь Масловский, председатель Брестской областной организации БСДП, руководитель организации «За свой город»

Блоги, опубликованные в рубрике «Мнения», носят дискуссионный характер и могут не совпадать с точкой зрения редакции

Источник: http://1reg.by/blogs/sdiranie-kozhi-s-sudi-ili-sud-solomona/

Ссылка на основную публикацию