«портрет инфанты каталины микаэлы австрийской», коэльо — описание

Л. Пуликова — Государственный Эрмитаж

Автор неизвестен. Святой Себастьян и святой Фабиан. Между 1475–1500

Подвеска «Каравелла» 1580-е. Изумруд, золото, эмаль; чеканка, полировка, роспись. 9.3×6

Подвески были широко распространены в XVI–XVIII столетиях, являясь украшением костюма или служа амулетом.

Подвеска «Каравелла» — одно из интереснейших произведений ювелирного искусства Испании XVI века в собрании Эрмитажа. Пять изумрудов составляют крест, к которому золотыми цепочками прикреплена испанская каравелла.

Ее корпус выточен из большого колумбийского изумруда глубокого зеленого цвета. Парус, мачты и контур корабля украшены белой и черной эмалью. На корме судна тонко прочеканены золотые арабесковые узоры.

Общий вес всех использованных ювелиром изумрудов составляет 190 карат!

Мотив плывущего корабля выбран не случайно: в Европе и особенно в Испании это было связано с эпохой великих географических открытий.

Франсиско Рибальта (1565–1628) Пригвождение к кресту 1582. Холст, масло. 144,5×103

В конце XVI столетия главным художественным центром Испании становится королевский двор с резиденциями в Мадриде и Эскориале. При нем начинает работать основоположник испанской живописи XVII века Франсиско Рибальта, впоследствии переехавший в Валенсию и прославившийся там. Работы мастера редко встречаются в музеях за пределами Испании.

В Эрмитаже находится самое раннее подписанное и датированное произведение художника — «Пригвождение к кресту». В изломанных фигурах, нарочитых жестах прослеживается влияние итальянского маньеризма.

Драматизм событий подчеркивается мрачным сумрачным колоритом, а резкие светотеневые контрасты выделяют основных действующих лиц: полуобнаженную фигуру Христа, а также спины, руки, уродливые лица его мучителей. Пейзажный фон с тяжелым предгрозовым небом указывает на приближающуюся трагедию.

Рибальта одним из первых испанских художников стал использовать световые находки Караваджо.

Алонсо Санчес Коэльо (около 1531–1588) Портрет инфанты Каталины Микаэлы Австрийской Между 1582–1585. Холст, масло. 70×50

Придворный художник Алонсо Санчес Коэльо — родоначальник испанского парадного портрета. Персонажи его полотен статичны, они согласно традиции сдержанны и чуть надменны.

Каталина Микаэла была младшей дочерью короля Испании Филиппа II. Представленный портрет показывает еще совсем молодую, примерно шестнадцати лет, девушку на строгом темном фоне. Она холодна и спокойна, как и положено по правилам придворного этикета.

Накрахмаленный кружевной воротник, тяжелое одеяние, расшитое золотом и серебром, сковывают движения, но тщательно выписанные детали костюма сочетаются с цельной характеристикой модели.

За внешней замкнутостью художник смог разглядеть изящество и очаровательную женскую грацию.

Выйдя замуж за Карла Эммануила I Савойского, инфанта навсегда покинула родину. Родив мужу десятерых детей, Каталина Микаэла умерла, едва достигнув тридцати лет.

Хуан Пантоха де ла Крус (1553–1608) Портрет Диего де Вильмайора 1605. Холст, масло. 88,5×70,5

Талант испанского живописца Хуана Пантохи де ла Крус особенно проявился в области парадного портрета времен Габсбургов. Придворный живописец не должен был исследовать эмоции и передавать внутренние переживания изображенных на его полотнах людей, которые вальяжно позируют, показывая свое высокое положение и богатство.

Однако «Портрет Диего де Вильмайора» привлекает к себе внимание особой выразительностью и правдивой передачей образа.

Семнадцатилетний юноша из знатной семьи предстает перед зрителем в изящных доспехах из вороненой стали с золотым орнаментом и в пышном плиссированном воротнике — явном признаке светского костюма, одетого для появления при дворе, а не военных походов. На груди героя висит рыцарский орден Алькантара.

Драгоценности и нарядные мелочи подчеркивают правдивую характеристику уверенного в своей значимости испанского гранда. В его образе — вся аристократическая Испания времен Филиппа III Габсбурга.

Бартоломе Эстебан Мурильо (1618–1682) Мальчик с собакой Между 1655–1660. Холст, масло. 70×60

Бартоломе Мурильо, видный мастер испанской школы XVII века, пользовался большим успехом у современников и даже был провозглашен капитулом Севильского собора лучшим живописцем города. Художник писал религиозные и небольшие бытовые сценки, но особенно любил изображать детей. Иногда он писал их группами или по двое, а иногда в одиночку, как на картине «Мальчик с собакой».

Художник не идеализирует своих персонажей, при всем обаянии мальчика его веселое лицо простонародно, а костюм — простой и бедный. Ребенок имеет ярко выраженные национальные черты, проявляющиеся в позах, движениях, жестах. Взгляд его плутоватых глаз, выражение лица и повадки дышат жизнью.

Мурильо проявил себя и как прекрасный колорист: сочетание голубого неба и мягкого желтого тона жилета мальчика, темный глубокий цвет куртки и холодные, немного перламутровые тона кожи создают изысканную цветовую гамму. В отличие от произведений многих своих коллег работы живописца весьма ценились.

Особенно нравились его жанровые сценки, которые сейчас хранятся во многих музеях мира.

Эль Греко (1541–1614) Апостолы Петр и Павел. Между 1587–1592. Холст, масло. 121,5×105

Уроженец Крита, Эль Греко относится к испанской школе живописи. Узнаваемый стиль художника-маньериста отличают ослепительные вспышки света, подчеркивающие фактуру ткани и ее складки, удлиненные пропорции фигур, преувеличенная экспрессия поз и движений, драматическая острота образов, нервная линеарность рисунка, колористические диссонансы.

Изображение апостолов Петра и Павла в трактовке Эль Греко — это противопоставление двух натур и темпераментов. Павел умен, категоричен и беспощаден, решителен и эмоционален. Одна рука лежит на книге Святого Писания, указующий жест другой как бы подтверждает написанные им проповеди христианской веры. Контрастом ему выступает апостол Петр.

Он — весь в сомнениях и размышлениях. Кроткий, нерешительный взгляд говорит о колебаниях и внутреннем разладе. Интересно сопоставление рук обоих апостолов — твердой сильной руки Павла и мягкой, просительной — Петра.

Подобная трактовка образов евангелистов была находкой Эль Греко, она значительно отступала от норм существовавшей церковной традиции в Испании.

Диего Веласкес (1599–1660) Завтрак. Около 1617. Холст, масло. 108,5×102

Придворный живописец короля, дон Диего де Сильва Веласкес наравне с портретами венценосных особ и высокородных грандов писал и простых людей: крестьян и солдат, завсегдатаев трактиров в жанре «бодегонес» («кабачок, трактир»). С особым чувством художник создает небольшие сценки из жизни народа, которые были характерны для раннего периода его творчества.

В картине «Завтрак» угадывается влияние итальянца Караваджо, что сказывается как в выборе сюжета, так и в использовании резкого контрастного освещения и светотеневой моделировке фигур. Веласкес изобразил двух веселых юношей, возможно, солдат, пригласивших в свою компанию старика-бродягу. Подобные сцены и типажи часто повторяются в творчестве художника.

Произведение построено на контрасте молодых, полных энергии жестикулирующих юношей с более спокойным, умудренным жизнью стариком, внимательно их слушающим. Это сопоставление тем не менее подано весьма тактично и ненавязчиво. Натюрморт на переднем плане отличается строгостью и скупостью предметов, что было присуще испанским мастерам.

Читайте также:  Купальщица вальпинсона, жан огюст доминик энгр

Существует предположение, что в образе сидящего справа молодого человека художник изобразил себя.

Источник: https://profilib.org/chtenie/36631/l-pulikova-gosudarstvennyy-ermitazh-17.php

(no title)

?kovlam (kovlam) wrote,
2015-12-16 10:04:00kovlam
kovlam
2015-12-16 10:04:00

Алонсо Санчес Коэльо. Sanchez, Coello Alonso 1531—1588. Портреты.

Биография.

Талантливейший испанский художник-живописец, портретист, работавший при дворе короля Филиппа Второго, Алонсо Санчес Коэльо родился в начале 30-х годов 16 века в Валенсии. Однако, детство его прошло в Португалии, куда он был перевезен вскоре после рождения.

Король Португалии Жуан Третий был наслышан о живописных способностях юного дарования и отправил Санчеса Коэльо во Фландрию, где тот должен был совершенствовать своё искусство. Там он пробыл несколько лет, занимаясь у Антониса Мора, знаменитого голландского портретиста, работавшего при дворах Англии, Испании и Италии.

В 1550 году художник Алонсо Санчес Коэльо возвратился в Португалию и начал работать при дворе, а через пять лет переехал в Испанию, где продолжил обучение у Мора, а когда тот внезапно покинул Мадрид, был назначен придворным художником испанского короля Филиппа Второго (1560) и возглавил национальную портретную школу.

Король весьма благоволил к творчеству Санчеса Коэльо, крестил его дочерей, часто посещал мастерскую художника, располагавшуюся непосредственно во дворце. Жизнь художника была роскошной — он был владельцем богатого дома с замечательной коллекцией произведений искусства, имел усадьбу за городом в Толедо, что говорило о его принадлежности к самым зажиточным слоям Испании.

Многие картины Алонсо Саченса Коэльо, впрочем, как и всех остальных испанских художников тех лет, были посвящены религиозной тематике. Им созданы красивейшие полотна для, строящегося в то время, дворца Эскориала, но настоящую славу художнику принесло искусство написания портрета.

Санчес Коэльо не просто выполнил замечательные изображения современников, а создал собственный тип придворного парадного портрета, долго процветавшего в европейской живописи.В написании парадного портрета должны были быть соблюдены строгие правила придворного этикета.

Заказчик желал видеть себя воплощением величия, важности, чести, аристократической сдержанности и хладнокровного спокойствия. Именно такими создавал свои образы Санчес Коэльо.

Написанные в полный рост или же до колена, неподвижные фигуры в стандартных позах, с монотонными жестами и однообразными украшениями, одеты в великолепные роскошные наряды с аккуратно выписанными деталями драгоценностей и отделены от зрителя невидимой, но вполне ощутимой, преградой.

Множество придворных портретов, выполненных Санчесом Коэльо, повторялись в копиях и отправлялись ко дворам Англии, Германии, Франции, Австрии, что породило немало научных споров и трудностей в обобщенном изучении темы испанского портрета конца 16-го начала 17-го столетий.С виртуозным мастерством художник и его талантливые ученики передавали каждую мельчайшую деталь придворного облачения, ажурный рисунок кружев, узоры атласа и парчи.В ряду лучших портретов Алонсо Санчеса Коэльо — портрет юной принцессы Изабеллы Клары Эухении. Полный глубины и проницательности, взгляд будущей монархини дает возможность угадать в ней силу характера и четкость ума.Выработанные Санчесом Коэльо каноны придворного портрета Испании были продолжены после смерти художника его преемниками и получили название «испанская формула».

В 1588 году в Мадриде Алонсо Санчес Коэльо скончался

…Philip II of Spain — Alonso Sanchez Coello

Санчес Коэльо. Портрет инфанты Каталины Микаэлы Австрийской. 1571.

Портрет инфанты Изабеллы Клары Эухении. 1579эла

К числу лучших произведений Алонсо Санчеса Коэльо принадлежит поколенный портрет тринадцатилетней принцессы Изабеллы Клары Эухении (Мадрид, Прадо). Хрупкий подросток, любимица отца, в изысканном парадном туалете стоит в изящной традиционной позе.

Белое шелковое, затканное золотом платье с высоким гофрированным воротником из серебристых кружев как бы определяет тон светлой бледно-золотистой гаммы портрета. Фон с градациями цвета и едва намеченным очертанием окна создает впечатление пространственной воздушной глубины.

Завитые волосы девочки подобраны кверху и скрыты под богатым головным убором. Ожерелье и пояс из золота, ряды пуговиц украшены жемчугом и сапфирами. Глубокий и внимательный взгляд принцессы устремлен на зрителя. В портрете угадывается сильный характер и ум будущей правительницы Нидерландов.

Стоит представить себе, что по прошествии десятилетий ко двору испанской наместницы станут стекаться лучшие творческие силы Фландрии, среди них великие живописцы Рубенс и Ван Дейк.

Алонсо Санчес Коэльо «Портрет инфант Изабеллы Клары и Каталины Микаэлы

Детские портреты — первые в истории испанской живописи — созданы в традиции того же взрослого канона. Маленькие девочки — принцессы Изабелла Клара Эухения и Каталина Микаэла (Ок. 1575, Мадрид, Прадо) застыли в заученных позах, в твердых, как панцири, парадных туалетах. Букет цветов, веночек в руках подчеркивает их нежный возраст.

Они кажутся одинаковыми и словно кукольными фигурками. Но стоит вглядеться в их лица, чтобы убедиться, с какой непосредственной прямотой, без малейшего оттенка трогательной миловидности и приукрашивания художник запечатлел их заурядные, еще не вполне сложившиеся, отнюдь не идеальные черты.

Такого рода изображение царственных детей стало неким правилом для испанской живописи.

Филипп. Алонсо Санчес Коэльо.

Alonso Sanchez Coello (1531-1588)Do a Juana, Princess of Portugal

Oil on canvas, 1557

Алонсо Санчес Коэльо

Алонсо Санчес Коэльо.

Алонсо Санчес Коэльо

Isabella Clara Eugenia with Magdalena Ruiz by Sanchez Coello.

АЛОНСО САНЧЕС КОЭЛЬО Портрет Дона Диего, сына Филиппа II Испанского.

1579 Infanta Isabel Clara Eugenia de Sanchez Coelho.

Портрет инфанты Каталины Микаэлы Австрийской.

http://images.yandex.ru/yandsearch?p=2&text=%D0%90%D0%BB%D0%BE%D0%BD%D1%81%D0%BE%20%D0%A1%D0%B0%D0%BD%D1%87%D0%B5%D1%81%20%D0%9A%D0%BE%D1%8D%D0%BB%D1%8C%D0%BE.&noreask=1&pos=82&rpt=simage&lr=5&img_url=http%3A%2F%2Fimg0.liveinternet.ru%2Fimages%2Fattach%2Fc%2F2%2F74%2F501%2F74501944_large_Rogir_Van_der_Veyden_Oplakivanie_Ok_1450.jpg

Источник: https://kovlam.livejournal.com/2346351.html

Читать «Путеводитель по картинной галерее Императорского Эрмитажа»

Императорский Эрмитаж нельзя рассматривать (подобно Берлинскому музею) как систематическое пособие к изучению истории искусства. Характер коллекции отражает скорее личные вкусы русских государей или тех коллекционеров, собрания которых целиком вошли в состав Эрмитажа.

Кроза [1], Брюль [2], Вальполь [3], Екатерина II и Николай I каждый привнесли свою часть для создания того, что сделалось главным музеем Российского государства. Однако в этом собирании они не руководились целью дать полную картину истории живописи, но лишь искали окружить себя превосходными предметами.

Двухвековое собирательство в совокупности объяло все же значительные области художественного прошлого. Некоторые эпохи и страны представлены у нас с достаточной полнотой. Но есть в Эрмитаже и большие пробелы, к сожалению, как раз в тех отделах, которые особенно интересуют современное общество.

Отсутствуют итальянские “прерафаэлиты”, малочисленны старые нидерландцы XV и англичане XVIII века, наконец, даже в богатом собрании голландцев и фламандцев недостает таких мастеров, как Вермеер, Гоббема, К. Фабрициус, П. Брейгель старший, Троост и другие.

Тем не менее, собираясь ознакомить посетителя с картинами Эрмитажа, мы выбираем историческую систему — как наиболее удобную. Только нужно оговориться: можно (и даже следует) рассматривать историю искусства как одно большое целое для всех стран, имевших однородную культуру.

Читайте также:  Сирень, михаил врубель, 1900 - описание картины

Великие переживания искусства, известные под названиями: Возрождение, барокко, классицизм, реализм и т. д., были явлениями общими для всей европейской жизни последних шести веков и принимали, сообразно с условиями местностей, лишь различные оттенки.

Однако было бы трудно ориентироваться в Музее, размещенном по так называемым “школам” (или, иначе говоря, по странам и народам), если бы мы выбрали строго исторический способ изложения.

Поэтому мы делим и наш путеводитель на “школы”, предупреждая, однако, читателей, что самое представление о каких-то школах, растянутых на многие века, есть фикция и что чаще больше общего между представителями разных школ, живших в одно время, нежели между представителями одной и той же школы, разделенными веками.

Историю живописи “новой истории” начинают обыкновенно с Италии, и это понятно, потому что на Аппенинском полуострове обозначились первые признаки той культурной весны, которую принято называть Возрождением — Ренессансом. Под этим названием не следует, однако, видеть возобновления греко-римской древней культуры и искусства.

Возрождение готовилось издавна, как только общественность стала снова входить в русло после катаклизма переселения народов и с распространения христианства, когда снова стали расти материальное благополучие и энергия духовной жизни. К концу XII века “весна” эта обозначилась в Италии, где преемственность образованности никогда вполне не прерывалась.

Одним из ее главных выразителей явился вернейший сын церкви св. Франциск Ассизский (1182 — 1226), заставивший Европу забыть о давящем кошмаре церковного порабощения и вспомнить о благословенной прелести жизни, о широкой воле, о милых радостях.

Нищенствующие францисканцы, пошедшие по всему миру разглашать откровения своего учителя, приблизили снова Спасителя к человеку и разрушили суровое наваждение, заставлявшее в Христе и во всем Царстве Небесном видеть недоступный, надменный двор с неподвижным этикетом.

С исчезновением же строгости снова могла взыграть жизнь, снова возникла мечта о свободном развитии как отдельных личностей, так и целых общественных групп. Возродилась наука и дерзость ее исследования, а вместе с тем вспомнились забытые учителя, древние философы, поэты и художники.

Когда из одоленной турками Византии явились в Италию ученые с драгоценными манускриптами и традиционными знаниями, они нашли на новой родине не школьников, а ревностных и зрелых деятелей. Возрождение началось не в 1453 году (когда пал Константинополь) и не тогда, когда стали впервые откапывать античные статуи, а когда жизнерадостное миропонимание, свойственное античной культуре, стало снова близким, когда человечество снова познало себя и обрадовалось своему знанию.

Нельзя приурочить грандиозную помощь, которую оказало пластическое искусство в этом завоевании и благословении жизни, к какому-либо одному имени. Не Чимабуе (XIII в.

) один и первый нарушил сковывавшие традиции “византизма”, но сотни и сотни требований, сотни и сотни вдохновений, выразившихся как в картинах, фресках, миниатюрах, так и в целых сооружениях.

Ведь и северная “готика” есть такое же утверждение радостного упования в Бога, бытия в Боге и в то же время такой же протест против тусклого церковного страха, как проповеди Франциска или Мадонны Чимабуе и Дуччио.

“Вольные каменщики” и полчища художников, помогавших им свести небо на землю, были по существу такими же врагами церковного рабства и такими же фанатиками просветления в красоте, как первые гуманисты. Гениальная прозорливость римских первосвященников сказалась в том, что они приняли этих протестантов в свое лоно, сделали их своими ближайшими детьми и слугами.

Отражение в живописи первых лучей Возрождения почти не представлено в Эрмитаже.

Слабая позднейшая копия с фрески Кавалини (XIII век), ряд строгих, внушительных икон сиенской и флорентийской школ (частью переданных из бывшего Музея христианских древностей), две ремесленные картины начала XV века (недавно еще без основания приписывавшиеся великому Андреа дель Кастаньо) говорят так слабо об одной из самых “громких” страниц истории, что напрягать своего внимания на изучение их людям, не интересующимся специально данной эпохой, не стоит.

Хорошим примером искусства, близкого к этим “первым примитивам”, может служить только Мадонна “блаженного” монаха Анжелико из Фиезоле (1387 — 1455) с предстоящими святыми Домиником и Фомой Аквинским.

Фра Беато Анджелико. Мадонна с Младенцем, святыми Домиником и Фомой Аквинским. 1424 — 1430

Тихая, слегка грустная нежность струится от этого монастырского образа (вывезенного в 1882 из доминиканского монастыря в Фиезоле) [4], в особенности из несказанно доброго и чистого лика Пресвятой Девы и из серых, однотонных красок. Фра Беато поступил в орден св.

Доминика и не пожелал идти следом за св. Франциском, к сущности которого он был так близок. Но произошло это потому, что уже в первые 150 лет своего существования францисканское монашество успело развратиться и забыть заветы своего основателя, а, с другой стороны, дух св.

Франциска за это время проник во многие другие обители и пленил все пламенные души, за какими рясами они бы ни скрывались. Как раз флорентийские доминиканцы (и среди них такой крупный церковный деятель, как Дж.

Доменичи), оставаясь верными основным принципам своего ордена, были в то же время лучшими из продолжателей святого дела Франциска.

Но если эрмитажная фреска фра Беато — прекрасный пример того одухотворения благодатью, той любовной смиренности, которыми ознаменована первая эпоха Возрождения, то для характеристики того десятилетия, в которое она написана (около 1425), она уже не годится.

Среди яркого, ликующего творчества, которым ознаменовано это время, подобные картины являлись пережитками былого. В самом фра Беато боролись два начала: светское и монастырское.

Он с одинаковым рвением писал как Голгофу, так и небесные празднества, скорбные одежды монахов и переливающиеся крылья ангелов, ужасающую тьму ада и радостную лазурь неба, но, пожалуй, и он писал второе с большим увлечением, и в этом сказалась его принадлежность к XV веку, к жизнерадостному кватроченто, окончательно вырвавшемуся из мрака средневековья.

Фра Беато последний из великих чисто церковных художников, последний “святой” живописец, но он и дитя своего времени, цветущей роскошной Флоренции. Не надо забывать, что его учеником был совершенно светский Гоццоли, великий любитель модных нарядов, торжественных выездов и грандиозной архитектуры.

Источник: http://litlife.club/br/?b=180716&p=19

Книга Путеводитель по картинной галерее Императорского Эрмитажа. Содержание — Мастера XVI в

Висенсио прибыл в Испанию ребенком и свое художественное образование получил под руководством старшего брата Бартоломе, принадлежащего целиком флорентийской школе.]. Что же касается до Неаполя, то он в то время составлял часть (вице-королевство) Испании.

Читайте также:  "золотая адель" или "портрет адели блох-бауэр", густава климта, 1907

Здесь в высших и средних кругах общества царили испанские нравы, а к прочим итальянцам неаполитанцы относились даже враждебно. Вполне основательно поэтому говорить о неаполитанской живописи, как о части испанской.

Считать ли Рибейру за представителя школы Валенсии или Неаполя, безразлично для существа вопроса.

Представление об испанской живописи по Эрмитажу не может быть полным, хотя, сравнительно с другими большими галереями, нам посчастливилось собрать ряд превосходных испанских картин, столь, вообще, редких вне пределов королевства.

Но это превосходное собрание почти исключительно представляет живопись середины XVII века (да и в ней лишь пять-шесть первоклассных художников), тогда как остальные эпохи и художники или вовсе не представлены, или представлены в образцах, по которым невозможно себе составить полное понятие об их характере и достоинствах.

Мастера XVI в.

Ранний XVI век в Испании представлен в Эрмитаже одной XVI в. картиной “Благовещение”, носящей атрибуцию толедского художника Хуана де Вильольдо († после 1551) (В наст. время автором считается — Педро Нуньес дель Валье.) Следовало бы, ввиду большой ценности этого редкого произведения, повесить его на более почетное и видное место.

Расцвет Ренессанса обнаруживается в Испании в творчестве Масипа (Хуана Хуанеса), считающегося подражателем Рафаэля, но отразившего в своих строгих закругленных композициях скорее ломбардские формулы. Ему без особого основания приписывают две иконы: “Св. Анна” (“Благовестие св. Анне”) (В наст. время автором считается Хуан Масип). и Св. Доминик (“Св.

Висенте Феррер”) (В наст. время автором считается Хуан Масип.

) Лучшего испанского мастера XVI века Луиса де Варгаса совсем нет в Эрмитаже; другой же великий художник, работавший в Испании, грек Теотокопули (1548 — 1625), ученик Тициана, представлен посредственным портретом поэта Алонсо Эрсилья-и-Сунига, и отдаленно не намекающим на страстность, на изумительный зеленый колорит этого дикого фантаста.

Орренте Педро де

Испанской парафразой на венецианские “жанры” в стиле Бассано является картина Педро Орренте (1560 — 1644) “Чудо с хлебами”, красивая, затейливая композиция, к сожалению, повешенная под самый потолок огромной залы.

Педро де Орренте. Чудо с хлебом и рыбами. Холст, масло. 106х135,7. Инв. 349. Из собр. Кузвельта, Амстердам, 1814

Коэльо, Алонсо Санчес

Превосходный портрет красивой молодой дамы в черном платье, считавшийся без всякого основания изображением Маргариты Пармской и приписываемый Санчесу Коэльо, дает хорошее понятие о характере испанских портретов XVI века.

Алонсо Санчес Коэльо. Портрет инфанты Каталины Микаэлы Австрийской. 1582/85. Холст, масло. 70х50. Инв. 2594

Возможно, впрочем, что перед нами произведение одного из гостивших при дворе Филиппа II итальянских художников, подчинявшихся в подборе красок требованиям сурового вкуса, царившего в Эскуриале.

Моралес Луис

Настоящим испанцем, аскетом и фанатиком представляется Луис Моралес († в Бадахосе в 1586), прозванный божественным (el divino). Его кисти принадлежат две типичные картины “Мадонна” и “Mater dolorosa”, в которых странным образом сочетались влияния Флоренции и нидерландцев с национальными особенностями, полными суровой религиозности.

Луис де Моралес. Мадонна с младенцем и прялкой в виде креста. Холст, масло, переведена с дерева. 71,5х52. Инв. 364. Из собр. Д .П. Татищева, Санкт-Петербург, 1845

Луис де Моралес. Скорбящая Богоматерь. Дерево, масло. 82х57. Инв. 358. Из собр. Кузвельта, Амстердам, 1814

В середине XVI века Карл V и вслед за ним Филипп II наводнили Испанию полчищами выписанных из Италии художников, вытеснившими мало-помалу всякие следы фламандских и бургундских влияний.

Среди этих итальянцев целый ряд придерживались флорентийских и римских формул, считавшихся тогда в образованных кругах верхом изящности и изысканности.

Их творчество, поддерживаемое двором, нашло себе, несмотря на свой холод и бездушную строгость, подражание среди наименее жизненных местных художников.

Рибальта, Франсиско

Франсиско Рибальта (1551 — 1628) сам посетил Италию и на изучении Себастиано дель Пиомбо выработал свою манеру.

Франсиско Рибальта. Пригвождение к кресту. 1582. Холст, масло. 144,5х103. Инв. 303. Из собр. Кузвельта, Амстердам, 1815

Франсиско Рибальта (Школа). Трое святых в темнице. Холст, масло. 264х178. Инв. 347. Из собр. М. Годоя, Париж, 1831

Ему приписывали до последнего времени прелестную картину Встреча св.

Иоакима и Анны”, написанную лет 20 или 30 после смерти мастера и, может быть, вовсе не в Испании [48], на самом же деле характер его искусства (а вместе с тем и характер испанской живописи конца XVI века) можно понять по скучным упадочно-флорентийским картинам: “Голгофа” (В наст.

время — “Пригвождение к кресту”) снабжена полной подписью художника и годом 1582 и “Магдалина у гроба Господня” (Мария Магдалина и апостолы у гроба Христа). Возможно, что и картина, носящая в Эрмитаже имя сына Франсиско Хуана (1597 — 1628), “Мученичество св.

Екатерины”, принадлежит тоже кисти Рибальтыотца, постаравшегося здесь сочетать круглоту линий, полноту форм и равновесие композиции с гладкой, методичной и холодной живописью, считавшейся гордостью Флоренции второй-половины XVI века.

Однако уже к концу XVI века стали обозначаться признаки обновления и освежения испанской живописи. До сих пор не выяснено вполне, кто занес стиль Караваджо на Пиренейский полуостров, но можно установить, что в первые десятилетия XVII века принцип итальянского натурализма был уже известен испанцам.

Вероятно, первые картины караваджиевского стиля появились в Испании еще до возвращения Рибейры из его путешествия по Италии, с момента же грандиозного успеха, завоеванного этим художником на родине, начинается поголовное увлечение всех лучших испанских живописцев новым художественным евангелием.

Майно, Кано, Сурбаран, Веласкес, Maco, Пареха, Хосе Леонардо, Переда, Хуан Ридзи — все лучшие художники времени Филиппа IV имеют характер учеников Караваджо.

Это то же искание сильной пластичности, те же резкие средства, те же разрешения световых задач, та же искренность, наконец, та же вера, что вне простой правды нет спасения.

Кто был одарен гениальностью среди этих художников, те сумели выразить свою зависимость от Караваджо в менее покорной форме и сочетать его правдивость с изумительной красочной красотой (частью заимствованной у венецианцев), но иные менее талантливые или менее культурные (вроде Сурбарана) утрировали уже без того крайнюю теорию Караваджо и доходили иногда до отталкивающей грубости.

Майно, Хуан Баутиста дель

Вероятно, одной из первых по времени испанских картин караваджиевского характера в Эрмитаже является “Поклонение пастухов” доминиканца Майно (1569 — 1649), подписанная F (Fray — брат) Ju (Juan) BA (Bautista).

Источник: https://www.booklot.ru/genre/nauchnoobrazovatelnaya/kulturologiya/book/putevoditel-po-kartinnoy-galeree-imperatorskogo-ermitaja/content/3525086-mastera-xvi-v/

Ссылка на основную публикацию