Девушка, освещенная солнцем. портрет м. я. симонович, серов, 1888

Мария Симонович – девушка, освещённая солнцем

Она все равно оставила бы свое имя в истории — как талантливый скульптор, как писательница, как мать нобелевского лауреата.

Но вряд ли её знала бы вся Россия, если бы Валентин Серов не написал её портрет, известный всем как «Девушка, освещённая солнцем». Девушку звали Маша Симонович и была она двоюродной сестрой художника.

Валентин Серов. Девушка, освещённая солнцем. 1888 г.

Маша обречена была стать незаурядной личностью, потому что родилась в необыкновенной семье, необыкновенными людьми были её родственники и друзья. А её мать не могла не воспитать прекрасных детей.

Родителями Машиной мамы — Аделаиды Семеновны Бергман — были почтенные еврейские торговцы колониальными товарами, но она и её младшая сестра Валентина мечтали о высшем образовании и творческой работе. Валентина училась в консерватории, увлеклась, как это часто бывает, своим немолодым уже учителем — композитором Александром Серовым.

В 17 лет она вышла за него замуж и родила сына Валентина, ставшего потом знаменитым художником. Валентина Семеновна рано овдовела, она сочиняла музыку, стала первой в России женщиной-композитором и написала оперу, которую поставили в Большом театре.

Кроме того, она увлекалась идеями Чернышевского и народников, устраивала народные театры и коммуны, словом, ей было не до сына. Вторую семью Тоша, как звали родные будущего живописца, нашел в доме тетки Аделаиды.

Аделаида Семеновна сначала выдержала экзамен на звание домашней учительницы, потом попыталась поступить в Московский университет, но из этого ничего не вышло. И она вместе с мужем — детским врачом Яковом Мироновичем Симоновичем уехала в Швейцарию. Там она окончила университет и вернулась в Россию, чтобы положить начало детскому дошкольному воспитанию.

Аделаида Симонович — основательница первого в России детского сада

Ей было 22 года, когда она открыла первый в России детский сад и начала издавать журнал с таким же названием: «Детский сад». Она писала книги, ездила с мужем в Лондон, чтобы пообщаться с Герценом, в общем, не имела ничего общего с обычной домохозяйкой. Между тем у нее было пятеро детей да еще сирота Леля Трубникова, да племянник…

Маша была старшей из четырех сестер, с ней, своей ровесницей, Валентин и сдружился. «Ты вот да Надя (Лелю я не знаю), — пишет он Маше, — первая простая девочка, с которой можно говорить по душе». Валентин нарисовал восемь портретов Марии, первый, когда им было по четырнадцать лет. А самый знаменитый, «Девушку, освещённую солнцем», он напишет девять лет спустя, в 1888-м.

С Машей Валентина связывало и увлечение искусством — она хотела стать скульптором. Да и вообще, атмосфера в доме Симоновичей была творческой. Валентин знакомил кузин с друзьями по Академии художеств. Один из них — Владимир Дервиз, женившись на Наде Симонович, купил в Тверской губернии живописное имение Домотканово.

Теперь вся компания друзей-родственников — Дервизы, Симоновичи, Серовы — собиралась в Домотканове. Рисовали, музицировали, ставили спектакли, гуляли. Здесь-то и возникла у Серова идея картины. Как только портрет был закончен, Маша уехала в Петербург, а через некоторое время — в Париж.

Здесь она познакомилась с Соломоном Львовым — за участие в студенческих волнениях он был сослан в Олонецкую губернию, откуда бежал за границу. В Париже Львов получил образование, стал известным врачом-психиатром.Через несколько лет Маша, уже Львова, приехала погостить к родным, и тогда, тоже в Домотканове, Серов написал еще один ее портрет.

Знаменитый художественный критик Стасов написал о нем: «Серов, все идущий в гору и уже начинающий достигать совершенства, представил… замечательно изящную молодую женщину… Судя по взгляду, выражению, всей внешней обстановке вокруг нее, она предана науке, знанию, она любит и умеет серьезно заниматься делом и посвящает ему всю жизнь.

Серов умеет талантом выражать все это, всю истинную натуру и характер человека». Маша вернулась в Париж и увезла портрет с собой. А потом закончилась радостная жизнь в Домотканове. Умерла, молодой еще, Надя, потом — Валентин Серов. Октябрьская революция разметала и погубила обитателей и гостей счастливого имения. Шестьдесят лет хранила Маша письма и рисунки своего кузена.

А за несколько недель до Второй мировой войны, словно предчувствуя беду, переслала их в дар Третьяковской галерее. Она хотела, чтобы ее последний портрет тоже хранился в России. Но ее сын — микробиолог, лауреат Нобелевской премии Андре Мишель Львов — после смерти матери передал его в парижский музей Д’Орсэ.

Андре Мишель Львов, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине 1965 года

Когда началась Вторая мировая война, Маша писала в Россию: «Дорогие сестры, это мое последнее письмо, может быть. Вся Франция на дорогах, бежит — пешком, на велосипедах, даже на похоронных дрогах — до того давление немцев велико.

Мы окружены справа, слева и с севера, я, думаю, буду расстреляна как довольно пожившая. Что же Россия не приходит к нам на помощь?.. Шум адский со всех сторон. Это конец света. Прощайте, Мари».

Но Мария Львова, девушка, освещенная солнцем, уцелела в оккупированной Франции.

Она дожила до девяноста лет и скончалась в Париже в 1955 году.

***

В 1930-е гг., в Париже, в гости к Соломону Львову пришел знакомый инженер, русский. Он увидел висевшую на стене репродукцию «Девушки, освещённой солнцем» и спросил: «Чей это портрет?» — «Моей жены», — ответил Соломон Константинович. Гость крайне удивился. — Я очень изменилась? — спросила Мария.

Гость ответил: — Глаза те же. И рассказал, что девушка с портрета была его первой любовью, что чуть ли не каждый день он ходил в Третьяковку и любовался ею. И вот теперь наконец встретил свою мечту… Уходя, он сказал: «Благодарю вас за глаза». И поцеловал ей руку.

По материалам статьи Татьяны Басовой.

Также читайте:

Женщины со знаменитых картин: кем они были и как сложилась их судьба?

Источник: http://www.izbrannoe.com/news/lyudi/mariya-simonovich-devushka-osveshchyennaya-solntsem/

Похищение Европы: 10 знаменитых шедевров Валентина Серова

Валентин Александрович родился в 1865 году в Петербурге, в семье композиторов Александра Николаевича Серова и Валентины Семёновны Серовой. Художественные способности проявились у него ещё в раннем детстве.

Первым учителем мальчика был художник-офортист А. Кемпинг, позже – Илья Репин. Уроки проходили в Париже, Москве и Абрамцеве.

В 1880 году, после поездки в Запорожье, Репин направил Серова в петербургскую Академию художеств, где его наставником стал Павел Чистяков.

В Абрамцеве и Домотканове Серов создал свои знаменитые портреты: «Девочка с персиками» и «Девушка, освещенная солнцем»), наполненные особой одухотворенностью и поэтичностью. За «Девочку с персиками» он был награждён премией Московского общества любителей художеств, а второй портрет купил для своей коллекции Павел Третьяков.

В конце XIX века Серов много и увлеченно работал, создавая произведения, ставшие позже классикой русской живописи. Во время революции 1905 года, когда он стал свидетелем расстрела рабочих, художник в знак протеста против действий правительства покинул Академию художеств.

В мае 1907 года Серов отправился в Грецию, которая произвела на него большое впечатление своими памятниками и скульптурами. В 1910 году им написано полотно «Похищение Европы» и несколько вариантов «Одиссея и Навзикаи».

Жизнь талантливого живописца оборвал приступ стенокардии — 5 декабря 1911 года Валентина Серова не стало.

В день памяти мастера «Вечерняя Москва» предлагает вашему вниманию подборку его самых известных работ.

«Девочка с персиками» (Портрет В.С.Мамонтовой) (1887)

На портрете изображена 12-летняя дочь Саввы Мамонтова Веруша. «Всё, чего я добивался, — это свежести, той особенной свежести, которую всегда чувствуешь в натуре и не видишь в картинах.

Писал я больше месяца и измучил её, бедную, до смерти, уж очень хотелось сохранить свежесть живописи при полной законченности, — вот как у старых мастеров», — вспоминал Серов.

В 1896 году Виктор Михайлович Васнецов написал ещё один портрет Веры («Девушка с кленовой веткой»).

Портрет Прасковьи Мамонтовой (1887)

На картине изображена дочь русского издателя Анатолия Мамонтова и кузина его дочери Веры. 26 ноября 2012 года на торгах аукционного дома Sotheby's в Лондоне картина была продана за неизвестному покупателю 1 миллион 951 тысячу долларов. Изначально произведение оценивалось в 300-500 тысяч фунтов.

«Море в Венеции» (1887)

К Венеции русские художники всегда относились с особым трепетом. Свою любовь к этому удивительному «плавучему» городу Серов передал в лучших традициях импрессионизма.

«Девушка, освещённая солнцем» (Портрет М.Я.Симонович) (1888)

Серов писал портрет своей двоюродной сестры Машеньки Симонович в усадьбе Домотканово, под сенью деревьев и играющими лучами солнца. Портрет насыщен сочными красками лета, в дальнем плане картины теплым солнышком ярко освещена поляна на фоне леска, что контрастирует с тёмно-зеленоватыми тенями травы.

Взгляд у девушки слегка задумчивый, румянец на её щеках подчеркивает её молодость и невинность. «Девушка, освещённая солнцем» вызвала много восторженных откликов у одних критиков и резкое неприятие у других, критиковавших Серова за оттенок импрессионизма. Сам художник считал это произведение одной из лучших своих работ.

Художник Игорь Грабарь в монографии «Валентин Серов» рассказывал о том, как незадолго до кончины Серова они долго стояли перед портретом в Третьяковской галерее, пристально рассматривая полотно и не говоря ни слова.

Потом художник махнул рукой и сказал: «Написал вот эту вещь, а потом всю жизнь, как ни пыжился, ничего уж не вышло: тут весь выдохся…»

Портрет Константина Коровина (1891)

В середине 1880-х годов Коровин стал активным участником Мамонтовского (Абрамцевского) художественного кружка, в котором состоял его будущий ближайший друг Серов. Впоследствии друзья совершили путешествие на Север в составе экспедиции, снаряженной Саввой Мамонтовым, создав великое множество пейзажей. Тёплые отношения они сохраняли до смерти Серова в 1911 году.

Портрет И. И. Левитана (1893)

В портрете Левитана ничто не указывает на то, что изображён именно художник (хотя известно, что Исаак Ильич также позировал в своей мастерской). Здесь Серов выбрал манеру письма, напоминающую портреты Крамского: сумрачный фон, коричневые тона и суховатую живопись.

«Трезвая» реалистическая живопись призвана уверить, что это — не сочиненный романтический «образ» разочарованного художника-мечтателя, а честно переданный характер конкретного человека, словно невзначай, помимо воли портретиста, совпавший с фигурой героя романтической эпохи.

«Коронация царя Николая II Александровича» (1899)

Таинство Миропомазания императора в Успенском соборе художник изобразил как красочное, зрелищное празднество. Царские сановники образуют движущуюся процессию.

Эполеты, орденские ленты, хоругви, церковное золото празднично играют в потоках мерцающих свечей.

Первый биограф художника Игорь Грабарь был поражён отсутствием в этих портретных набросках всякой официальности — эскиз был слишком далёк от помпезных и торжественных композиций, изображавших царственных особ.

Портрет Марии Акимовой (1908)

Этот портрет стал настоящей сенсацией на художественной выставке 1909 года, а в 1928 году был подарен самой княгиней Национальной галерее Армении. «Столь удавшееся невероятно трудное сочетание красного с синим задумано художником для вящего выделения восточного колорита красивого лица.

Получилось нечто экзотическое, пряное, восхитительно-сказочное по общей гамме, сильной, звучной и радостной. Серов был очень удовлетворен портретом.

Когда мы как-то беседовали за столом на тему о лучших его произведениях, он взял карандаш и написал названия пятнадцати лучших, по его мнению, вещей, когда-либо им исполненных, и здесь в числе первых пяти оказался и портрет Акимовой. О эта линия руки, складка платья, узор материи!», — писал о картине Игорь Грабарь.

Портрет Иды Рубинштейн (1910)

В этой работе нашла отражение тема «жизни напоказ», увлекавшая художника в поздний период творчества. В Иде Рубинштейн, знаменитой танцовщице и актрисе, чья жизнь проходила под пристальным вниманием публики, Серов увидел воплощение Древнего Востока.

«Монументальность есть в каждом её движении, — восхищался художник, — просто оживший архаический барельеф». В работе над портретом художник использовал новые изобразительные средства, близкие к модернизму.

Полотно экспонировалось на выставке «Мира искусств» в 1911 году и на международной выставке в Риме, однако по достоинству было оценено лишь после его смерти.

«Похищение Европы» (1910)

Идея написать эту картину пришла Серову во время его поездки в Грецию, посещения острова Крит и изучения найденных там археологами остатков Кносского дворца. Используя характерный для эстетики модерна приём стилизации, Серов создал далекую от академических канонов версию античного сюжета.

В колористическом решении он также отступил от традиции, использовав ту гамму, которая привлекала его в тот период. Вопреки сложившимся в искусстве представлениям, быка он сделал не белоснежным, а рыжим.

Многие исследователи сходятся в том, что в «Похищении Европы» Серов нашёл не только свой новый изобразительный язык, но и открыл новый вариант утверждавшегося художественного стиля.

Источник: https://vm.ru/news/2013/12/05/pohishchenie-evropi-10-znamenitih-shedevrov-valentina-serova-225891.html

Валентин Александрович Серов Девушка, освещенная солнцем. Портрет М. Я. Симонович: Описание произведения

Летом 1888 года Валентин Серов гостил в Домотканове – имении своего друга и родственника Владимира Дервиза (тот женился на двоюродной сестре Серова Надежде Симонович). Ему было 23 года. Недавно он вернулся из Италии, был полон впечатлений и сил.

Серов жаждал «отрадного» — любви, радости, простых солнечных сюжетов. Однажды, во время прогулки по парку, он усадил другую свою кузину – Марию Симонович — на скамейку под дубом. И, восхитившись тем, как затейливо играют на лице девушки солнечные лучи, просеянные сквозь листву, бросился за холстом.

Традиционно неторопливый Серов работал даже медленнее обычного. Домотканово было одним из самых его любимых мест на планете, и, будь его воля, он навсегда остался бы в том беззаботном солнечном дне.

Портрет он писал в течение трех месяцев, делая перерывы лишь в пасмурную погоду.

Мария, учившаяся на скульптора, была знакома с особенностями профессии, и не роптала. «Сеансы происходили по утрам и после обеда, – вспоминала она позднее.

– По целым дням я с удовольствием позировала знаменитому художнику, каким мы его тогда считали, правда, еще не признанному в обществе, но давно признанному у нас в семье… Мы работали запоем, оба одинаково увлекаясь, он — удачным писанием, я — важностью своего назначения».

В конце концов, Маша Симонович сделала важный вклад в работу: заявила, что, по ее мнению, портрет окончен, и засобиралась в Петербург. Возможно, если бы не ее волевое решение, Серов «пересушил» бы картину.

И утратил ту волшебную игру света и тени, что сделала его достойным наследником таких признанных «солнцепоклонников», как Айвазовский и Куинджи, и дала повод говорить о Серове, как о художнике, который изобрел свой собственный импрессионизм. 

Читайте также:  Портрет даниэля анри канвейлера, пикассо, 1910

В благодарность за терпение Валентин Серов подарил сестре 3 рубля на дорогу. Для них обоих – молодых и пока не ставших на ноги – это была нешуточная сумма. Полвека спустя, в Париже Марию Симонович-Львову и ее мужа навестил знакомый русский инженер.

Заметив на стене репродукцию «Девушки, освещенной солнцем», он поинтересовался, чей это портрет. И рассказал, что героиня картины была его первой любовь, что каждый день он ходил в Третьяковскую галерею, полюбоваться ею.

Сам Серов считал «Девушку» одной из самых главных своих удач.

По воспоминаниям Игоря Грабаря, незадолго до смерти Валентин Александрович долго смотрел на свою картину в Третьяковке, а потом махнул рукой и сказал как будто себе самому: «Написал вот эту вещь, а потом всю жизнь, как не пыжился, ничего уже не вышло, тут весь выдохся»*.

*«Девочку с персиками» Серов написал до «Девушки, освещенной солнцем», когда ему было 22 года. А кузину Марию Симонович (в замужестве Львову) он изобразит еще не раз — один из ее портретов сейчас хранится в Музее д'Орсе.

Источник: https://artchive.ru/artists/1101~Valentin_Aleksandrovich_Serov/works/217784~Devushka_osveschennaja_solntsem_Portret_M_Ja_Simonovich

В день рождения подарок преподнес я сам себе

В день рождения подарок преподнес я сам себе [Jan. 19th, 2009|02:49 pm]Живописцы, окуните ваши кисти…
[]

День рождения не у меня, а у Валентина Серова (Лабазов напомнил). А подарок действительно мне, Серова очень люблю. Давайте покажем друг другу любимые картины этого замечательного художника?

Начну я — с двух портретов одной дамы, у портретов разные названия, потому что один написан в 1888 году до ее замужества, а другой в 1895 году, уже после. Речь идет о двоюродной сестре художника, Марии Яковлевне Симонович.

Девушка, освещенная солнцем

(Портрет М.Я.Симонович).1888. Холст, масло. Третьяковская Галерея. 

Из воспоминаний Марии Симонович:

В то лето, когда Серов писал этот портрет, мы оба находились в усадьбе Домотканово Тверской губернии. Обширный парк с липовыми аллеями создавал какую-то таинственную атмосферу. Серов предложил мне позировать; после долгих поисков в саду наконец остановились под деревом, где солнце скользило по лицу через листву.

Задача была трудная и интересная для художника – добиться сходства и вместе с тем игры солнца на лице. Сеансы проходили по утрам и после обеда – по целым дням: я с удовольствием позировала знаменитому художнику, каким мы все тогда его считали, правда, еще не признанному в обществе, но давно уже признанному у нас в семье.

Он с удовольствием писал модель, которая его удовлетворяла больше всего, думаю, как идеальная модель в смысле неуставаемости, держания позы и выражения, что дало ему возможность серьезно изучить строение лица и игру света не торопясь и так, как он считал нужным; я же со своей стороны понимала всю важность такой работы для него и знала, что он ценил натуру, которая проникается тем же чувством – сделать как можно лучше, не щадя трудов.

«Писаться!» – раздавался его голос в саду, откуда он меня звал.

Усаживая с наибольшей точностью на скамье под деревом, он руководил мною в постановке головы, никогда ничего не произнося, а только показывая рукой в воздухе с своего места, как на полмиллиметра надо подвинуть голову туда или сюда, поднять или опустить.

Вообще он никогда ничего не говорил, как будто находился перед гипсом, мы оба чувствовали, что разговор или даже произнесенное какое-нибудь слово уже не только меняет выражение лица, но перемещает его в пространстве и выбивает нас обоих из того созидательного настроения, в котором он находился, которое подготовлял заранее, которое я ясно чувствовала и берегла, а он сохранял его для выполнения той трудной задачи творчества, когда человек находится на высоте его. Я должна была находиться в состоянии оцепенения во все время сеансов и думать всегда о чем-то приятном, чтобы не нарушать гармонии единства позы и таким образом поддерживать нас обоих на высоте задачи.

Мы работали запоем, оба одинаково увлекаясь: он – удачным писанием, а я – важностью своего назначения. Он все писал – я все сидела.

Часы, дни, недели летели, вот уже начался третий месяц позирования… да, я просидела три месяца! Три месяца совсем не так много, чтобы закончить портрет как следует и, главное, видеть, что дальше идти некуда.

Очень может быть, что та уверенность, которая у него была в том, что модель не откажется позировать раньше, чем портрет будет закончен, дала ему спокойную и обдуманную работу с неподражаемой техникой.

Только теперь, на расстоянии пятидесяти лет, в спокойной старости, можно делать анализ чувств, нас так волновавших. Время молодости, чувства бессознательные, но можно сказать, почти наверное, что было некоторое увлечение с обеих сторон, как бывает всегда с художниками

Портрет М. Я. Львовой.

1895. Холст, масло. Частная коллекция.

Интересно, что сын Марии Симонович стал лауреатом Нобелевской премии по микробиологии. А теперь ваша очередь показывать! 🙂

Comments:
From: tanya_silver2009-01-19 08:37 pm (UTC) (Link)

Мне очень нравится «Портрет Мики Морозова»
И почему-то нравится портрет его, видимо, дяди — Ивана Абрамовича Морозова. Хотя тут, как мне кажется, манера скорее на Кустодиева похожа. Но характер, по-моему, отлично передан.И вот, пожалуй, любимый портрет — Николая Второго. Не потому, что я отъявленная монархистка:) Просто он очень живой.

From: jenya4442009-01-19 09:08 pm (UTC) (Link)

Таня, спасибо! И за портреты, и за деликатное исправление (ужас-ужас-ужас!) Мика Морозов — изумительный, такое детское нетерпение, быстрота, легкость. Вместо портрета Николая второго пока крестик, поэтому в монархизме Вас заподозрить никак нельзя, скорее в революционных чувствах :)А вот дети самого Серова:Саша и Юра Серовы. 1899. Холст, масло. Государственный Русский Музей(Parent) (Thread) (Expand)(no subject) — tanya_silver Expand(no subject) — jenya444 Expand(no subject) — il_ducess Expand(no subject) — tanya_silver Expand(no subject) — tanya_silver Expand(no subject) — il_ducess Expand(no subject) — jenya444 Expand(no subject) — kaplly Expand(no subject) — jenya444 Expand(no subject) — lanuar Expand(no subject) — jenya444 Expand(no subject) — lanuar Expand

From: kaplly2009-01-19 09:04 pm (UTC) (Link)

Очень люблю Серова. Портреты — да, конечно, один другого лучше! Но я еще очень люблю его такие унылые вроде бы осенние и холодные зимние пейзажи. Они — такая пронзительная любовь-жалость, до слез. И именно обострение любви, глядя на них: я так люблю вот это небо серое, вот эту скромность в красках, эту тусклость и трогательность, сердце сжимается от жалости и любви.
(no subject) — jenya444 Expand

From: jenya4442009-01-19 09:37 pm (UTC) (Link)

Хороший портрет, я его тоже люблю. Недавно вычитал про него любопытное:
(http://www.renclassic.ru/Ru/35/629/?page=2)

С «Портретом Николая II в тужурке» связаны три происшествия, можно сказать, три исторических анекдота.

Александра Федоровна, которая в юности училась живописи, нашла портрет неоконченным и стала показывать, где надо подправить; Серов молча протянул палитру императрице, государь рассмеялся, та покраснела вся, топнула ногой и удалилась. Царь побежал за нею, воротился; он не снизошел до упреков, он был очень воспитанный человек.

Серов забрал портрет, чтобы заключить в раму, и с ним забрел в помещение редакции журнала «Мир искусства», — в комнате с длинным столом никого не было; он развернул холст и навесил на спинку кресла, при этом руки царя, казалось, лежат на столе, и встал в сторонку; входит Бакст, видит царя за столом и ретируется в испуге; далее — Бенуа, Дягилев и другие члены редакции и гости, здесь были и Мережковские, — все выказали вполне себя при первой догадке: «Он?!»

В дни революции солдаты в Эрмитаже накинулись на изображение царя, проткнули глаза штыками, — холст, говорят, не подлежит реставрации. Удивительно, Серов сделал копию со своего портрета царя, возможно, опасаясь, что его подправят по желанию государыни, если не она сама, но иная судьба его ожидала. Таким образом, сохранилось авторское повторение «Портрета Николая II в тужурке», несомненно одного из шедевров Серова.

(Parent) (Thread) (Expand)(no subject) — tanya_silver Expand(no subject) — kaplly Expand(no subject) — ada22 Expand(no subject) — jenya444 Expand(no subject) — kaplly Expand(no subject) — tanya_silver Expand(no subject) — jenya444 ExpandRe: А моя любимая — Ида — irusja_gia Expand

From: il_ducess2009-01-20 01:06 pm (UTC) (Link)

Я уж продолжу тогда его Романовские портреты:
Портрет великого князя Михаила Николаевича в тужурке. 1900Портрет великого князя Георгия Михайловича, 1901Портрет великой княжны Ольги Александровны, 1893Портрет Александра III с рапортом в руках, 1900
Портрет великого князя Павла Александровича. 1897

From: jenya4442009-01-20 07:32 pm (UTC) (Link)

Спасибо. Но все-таки портрет Николая второго в тужурке со скрещенными руками — лучше всего!

From: vetaakrit2009-01-20 02:12 pm (UTC) (Link)

С днем рождения! Спасибо за чудесный праздник в компании с Серовым!

(no subject) — tatiana_den Expand(no subject) — jenya444 Expand

Источник: https://classic-art-ru.livejournal.com/26055.html

Художник Серов и еврейская девушка. | В поддержку Израиля

Маша обречена была стать незаурядной личностью, потому что родилась в необыкновенной семье, необыкновенными людьми были ее родственники и друзья. И ее мать не могла не воспитать прекрасных детей.

Родителями Машиной мамы — Аделаиды Семеновны Бергман — были почтенные еврейские торговцы колониальными товарами, но она и ее младшая сестра Валентина мечтали о высшем образовании и творческой работе.

Валентина училась в консерватории, увлеклась, как это часто бывает, своим немолодым уже учителем — композитором Александром Серовым.

В 17 лет она вышла за него замуж и родила сына Валентина, ставшего потом знаменитым художником.

Валентина Семеновна рано овдовела, она сочиняла музыку, стала первой в России женщиной-композитором и написала оперу, которую поставили в Большом театре. Кроме того, она увлекалась идеями Чернышевского и народников, устраивала народные театры и коммуны, словом, ей было не до сына. Вторую семью Тоша, как звали родные будущего живописца, нашел в доме тетки Аделаиды.

Аделаида Семеновна сначала выдержала экзамен на звание домашней учительницы, потом попыталась поступить в Московский университет, но из этого ничего не вышло. И она вместе с мужем, да, она уже вышла замуж за детского врача и педагога Якова Мироновича Симоновича, уехала в Швейцарию. Там она окончила университет и вернулась в Россию, чтобы положить начало детскому дошкольному воспитанию.

Ей было 22 года, когда она открыла первый в России детский сад и начала издавать журнал с таким же названием: «Детский сад». Она писала книги, ездила с мужем в Лондон, чтобы пообщаться с Герценом, в общем, не имела ничего общего с обычной домохозяйкой. Между тем у нее было пятеро детей да еще сирота Леля Трубникова, да племянник… 

Маша была старшей из четырех сестер, с ней, своей ровесницей, Валентин и сдружился. «Ты вот да Надя (Лелю я не знаю), — пишет он Маше, — первая простая девочка, с которой можно говорить по душе». Валентин нарисовал восемь портретов Марии, первый, когда им было по четырнадцать лет.

С Машей Валентина связывало и увлечение искусством — она хотела стать скульптором, скульпторкой, как тогда говорили. Антокольский ее хвалил. Знаменитый портрет Маши «Девушка, освещенная солнцем» Валентин напишет в 1888-м, а пока он веселится с кузинами, знакомит с ними своих друзей по Академии художеств — Владимира Дервиза и Михаила Врубеля.

В доме Симоновичей сразу возникла атмосфера романтики. Серов увлекся Лелей Трубниковой, Дервиз — Надей, а Врубель — Машей. В один из вечеров Врубель сделал ее карандашный портрет и тут же подарил его ей. Потом Михаил Александрович написал ее Тамарой в «Демоне», потом Офелией… Но их отношения так и остались только флиртом. А вот две другие пары соединились навеки.

Барон Владимир фон Дервиз принадлежал к богатой семье, в деньгах себя не стеснял и, женившись на Наде, купил в Тверской губернии живописное имение Домотканово. Теперь вся веселая компания друзей-родственников — Дервизы, Симоновичи, Серовы — собиралась в Домотканове. Рисовали, музицировали — Надя была отличной пианисткой, ставили спектакли, гуляли. Здесь-то и возникла у Серова идея картины.

«Однажды Серов искал себе работу и предложил мне позировать, — вспоминала Мария. — После долгих поисков в саду, наконец, остановились под деревом, где солнце скользило по лицу через листву. Задача была трудная и интересная для художника — добиться сходства и вместе с тем игры солнца на лице.

Помнится, Серов взял полотно, на котором было уже что-то начато, другого полотна под рукой не оказалось. «Тут будем писать», — сказал он.

Сеансы происходили по утрам и после обеда — по целым дням, я с удовольствием позировала знаменитому художнику, каким мы его тогда считали, правда, еще не признанному в обществе, но давно признанному у нас в семье… Мы работали запоем, оба одинаково увлекаясь, он — удачным писанием, я — важностью своего назначения».

Как только портрет был закончен, Маша уехала в Петербург — ей пора было на занятия в школу Штиглица, где она занималась скульптурой. За позирование Серов подарил своей натурщице три рубля. Оба были бедны, для обоих это были приличные деньги.

Через некоторое время Маша уехала в Париж. 

Говорила, что совершенствуется там в скульптуре, но когда Серов приехал на открывшуюся в Париже Всемирную выставку, ему стало ясно, что держит кузину во Франции. Ее избранник Соломон Львов жил в России, но за участие в студенческих волнениях был сослан в Олонецкую губернию, откуда бежал за границу. В Париже Львов получил образование, стал известным врачом-психиатром.

…Портрет Валентина Серова «Девушка, освещенная солнцем» приобрел для своей галереи Третьяков, а через 50 лет в Париже история с портретом получила для Маши интересное продолжение.

В письме сестре Нине она рассказала, что пришел к ним знакомый, инженер, тоже русский, стал играть в шахматы с Соломоном Константиновичем, а сам все поглядывал на висевшую на стене репродукцию «Девушки, освещенной солнцем».

Потом спросил: «Чей это портрет?» — «Моей жены», — ответил Соломон Константинович. Гость крайне удивился.

– Я очень изменилась? — спросила Мария.

Гость ответил: 

– Глаза те же.

И рассказал, что девушка с портрета была его первой любовью, что чуть ли не каждый день он ходил в Третьяковку и любовался ею. И вот теперь наконец встретил свою мечту… Уходя, он сказал: «Благодарю вас за глаза». И поцеловал ей руку.

Через несколько лет Маша, уже Львова, приехала погостить к родным, и тогда, тоже в Домотканове, Серов написал еще один ее портрет. Портрет вышел красивый, «импрессионистский», его колорит оживлял небольшой букет полевых цветов в левом нижнем углу холста.

Племянница Маши, художница Мария Фаворская, дочь Нади Дервиз, вспоминала: «Эти цветы мы с сестрой набирали каждое утро свежими. Но смотреть, как пишется портрет, мне не пришлось. Тоша безжалостно выгонял нас, когда брал кисти в руки».

Это полотно завершило серию серовских портретов Марии.

Знаменитый художественный критик Стасов написал о нем: «Серов, все идущий в гору и уже начинающий достигать совершенства, представил… замечательно изящную молодую женщину… Судя по взгляду, выражению, всей внешней обстановке вокруг нее, она предана науке, знанию, она любит и умеет серьезно заниматься делом и посвящает ему всю жизнь. Серов умеет талантом выражать все это, всю истинную натуру и характер человека». Маша вернулась в Париж и увезла портрет с собой.

А потом закончилась и радостная жизнь в Домотканове. Умерла, молодой еще, Надя, потом — Валентин Серов. Октябрьская революция разметала и погубила обитателей и гостей счастливого имения.

Шестьдесят лет хранила Маша письма и рисунки своего кузена. А за несколько недель до Второй мировой войны, словно предчувствуя беду, переслала их в дар Третьяковской галерее. Она хотела, чтобы ее последний портрет тоже хранился в России. Но ее сын — микробиолог, лауреат Нобелевской премии Андре Мишель Львов — после смерти матери передал его в парижский музей Д’Орсэ.

Когда началась Вторая мировая война, Маша писала в Россию: «Дорогие сестры, это мое последнее письмо, может быть.

Вся Франция на дорогах, бежит — пешком, на велосипедах, даже на похоронных дрогах — до того давление немцев велико. Мы окружены справа, слева и с севера, я, думаю, буду расстреляна как довольно пожившая.

Что же Россия не приходит к нам на помощь?.. Шум адский со всех сторон. Это конец света. Прощайте, Мари».

Но Мария Львова, девушка, освещенная солнцем, уцелела в оккупированной Франции. Она дожила до девяноста лет и скончалась в Париже в 1955 году.

    Автор  Татьяна БАСОВА.

Источник: http://maxpark.com/community/4391/content/3096980

Мастер-портретист Валентин Серов. К 150-летию со дня рождения

«Каждый холст Серова был и остаётся праздником для тех, кто любит и ценит искусство. Его живопись несёт нам радость откровения.

Она не просто отражает видимый мир — она преображает его, как летний живительный ливень, после которого в серо-голубом воздухе так свежо зеленеет листва деревьев, так бархатисто темнеют их стволы и напитавшаяся влагой лилово-коричневая земля, а мокрые крыши домов голубеют, ловя изменчивые краски неба с бегущими по омытой синеве облаками…»

Н.Е. Волынский

Валентин Александрович Серов – русский портретист, один из крупнейших мастеров европейской живописи XIX века. Серов оставил не менее значимые работы в жанрах русского пейзажа, графики, книжной иллюстрации, анималистики, исторической и античной живописи.

Валентин Серов, 1905

Валентин Серов родился в Петербурге 19 января 1865 года в семье известного композитора Александра Николаевича Серова. Детство Валентина сложилось трагично. Шестилетний малыш теряет отца. Мать, Валентина Семёновна, любя музыку, оставляет мальчика на руках друзей и уезжает за рубеж продолжать занятия композицией. Лишь через два года знакомые привозят Тошу к матери в Мюнхен.

Никому из грубых надзирателей мюнхенской фольксшуле не приходило в голову, что маленький русский, Серов, принятый в школу осенью 1872 года, вот уже второй год, несмотря на их строгий надзор, живёт в своём таинственном и удивительном мире. Для них он просто средний ученик, не очень прилежный и порой угрюмый, которого приходится наказывать за нерадивость и рассеянность.

Часто на уроках Тоша, так прозвали мальчика, забывался и глядел в окно, где за чёрными острыми крышами домов жалким клочком мерцало чужое небо. Он мечтал о широких лугах, о весёлых ветрах, о резвых лошадях, о ярком, добром небе России. Грубый окрик, а порой удар линейкой возвращали его из мира грёз на грешную землю.

Лишь длинными вечерами, в тесном и полутёмном номере гостиницы, вздрагивая от неведомых шорохов, мальчик оставался наедине со своими мечтами. Он мечтал … и рисовал.

В рисунках Тоша вспоминал всё, что ему было дорого. Белые странички больших альбомов заполняли острые, недетские кроки*.

И когда поздно ночью мать возвращалась домой с концерта или из оперы, она нередко заставала сынишку уснувшим над рисунком.

Мир музыки, владевший всеми помыслами Валентины Семёновны, не мог целиком заслонить от её внимания необычайное дарование сына, и она принимает решение везти Тошу в Париж к Репину, которого близко знала. Так и встретились на Монмартре девятилетний Серов и тридцатилетний, уже признанный художник.

Ежедневно маленький Тоша взбирается на мансарду к Илье Ефимовичу Репину и там, в его мастерской, штудирует гипсы, пишет натюрморты. А придя домой, рисует, рисует безудержно огромный мир, который его окружает. У него нет друзей-сверстников, и он растёт дичком. Бесконечной вереницей тянутся дни, заполненные рисованием и живописью.

С недетской энергией преодолевает юный Серов трудности школы. Вот что вспоминает о тех днях Репин: «В мастерской он казался старше лет на десять…

Его беспощадность в ломке не совсем верных, законченных уже им деталей приводила меня в восхищение: я любовался зарождающимся Геркулесом в искусстве. Да, это была натура»! Геркулес. Эти слова написаны о мальчике десяти лет.

Мать радовалась успехам сына. В редкие дни, когда она была свободна от занятий музыкой, Тоша водил её по музеям Парижа.

Наступило лето 1875 года, и судьба переносит юного Серова с берегов Сены в Россию. «Серов рос не по дням, а по часам», – рассказывал друзьям Виктор Васнецов об успехах молодого художника.

Репин, его любимый учитель, у которого он работал в мастерской и жил последние годы на правах члена семьи, однажды, разглядывая этюд, написанный при нём с натуры, сказал: «Ну, Антон, пора поступать в Академию» (Антон – это Валентин, Валентоша, Тоша – Антоша).

Пятнадцатилетнего Серова в порядке исключения зачисляют вольнослушателем в класс к учителю Репина и Сурикова – Павлу Петровичу Чистякову.

Здесь молодой художник завоёвывает уважение, его талант вызывает восхищение. П.П. Чистяков говорил о Серове, что он ещё не встречал в другом человеке такой меры всестороннего художественного постижения в искусстве, какая отпущена была природой его ученику.

«И рисунок, и колорит, и светотень, и характерность, и чувство цельности своей задачи, и композиция – всё было у Серова, и было в превосходной степени».

В Академии юноша крепко сдружился с академистами Врубелем и Дервизом, они рисовали и писали вместе и стали неразлучными.

М.А. Врубель, В.Д. Дервиз, В.А. Серов, 1883-1884 годы

Вскоре Серов познакомил их с семьёй своей тётушки Аделаиды Семёновны Симонович. Каждую субботу, чуть темнело, друзья спешили на Кирочную улицу, где их ждали рисование, стихи, музыка и старые знакомые – сёстры Маша и Надя Симонович и их подруга Оля Трубникова.

Судьбе было угодно крепко связать жизни этих молодых людей. Владимир Дервиз вскоре женится на Надежде. В этом доме начнётся роман Валентина Серова с Ольгой, который после ряда трудных лет приведёт их к счастливому браку. Михаил Врубель влюбился в Машу.

В работах Врубеля есть отражение этого увлечения – Тамара в иллюстрациях к «Демону». В рисунках переданы поэтичные черты Машиного характера. Потом он звал Машу ехать с ним в Киев, но мать не отпустила её.

Будь иначе, мы не познакомились бы с серовской «Девушкой, освещённой солнцем».

Весной 1887 года Серов посетил Италию. «Милая моя Леля, – пишет он невесте. – Да, да, да. Мы в Венеции, представь». И дальше, восторженно отзываясь о художниках Ренессанса, об их творениях, говорит: «Я хочу таким быть – беззаботным, в нынешнем веке пишут все тяжёлое, ничего отрадного. Я хочу, хочу отрадного, и буду писать только отрадное».

По словам Серова, эта весна была «весной сердца», самой счастливой порой его жизни. Художнику открылся новый мир гармонии, и он сразу перешагнул порог, недоступный многим, порог, за которым живёт сама красота.

И когда поезд примчал его с берегов Адриатики на берега речушки Вори – в Абрамцево, по-новому, с невероятной остротой ощутил он свежесть русской природы, чарующие краски северного края, прелесть любимой родины. Он пишет свой первый шедевр – знаменитый портрет двенадцатилетней Верочки Мамонтовой «Девочку с персиками» (1887).

В этой картине, по словам Серова, хотелось сохранить «свежесть живописи при полной законченности, как у старых мастеров».

В. Серов «Девочка с персиками» (Портрет В.С. Мамонтовой), 1887

В Домотканове был создан портрет двоюродной сестры «Девушка, освещённая солнцем» (1888). Вспоминая это время, Мария Яковлевна Симонович писала: «Мы работаем запоем, оба одинаково увлеклись: он удачным писанием, а я важностью своего назначения.

Он искал нового способа передачи на полотно бесконечно разнообразной игры света и тени при свежести красок. Да, я просидела три месяца и почти без перерыва, если не считать те некоторые сеансы, которые приходилось откладывать из-за плохой погоды.

В эти несчастные пропуски он писал пруд» («Заросший пруд. Домотканово», 1888).

В. Серов «Девушка, освещённая солнцем» (Портрет М.Я. Симонович), 1888

Оба портрета наполнены не только увлечённостью новой техникой живописи, но и особой одухотворённостью, поэтичностью, что сразу выделило молодого художника и сделало его известным. За картину «Девочка с персиками» Серов получил премию Московского общества любителей художеств, а второй портрет тотчас купил Третьяков.

В любимом Домотканове были созданы такие произведения, как «Октябрь» (1895), «Стригуны» (1898), «Баба с лошадью» (1898) и многие рисунки к басням Крылова.

В 1887 году Серов женился на Ольге Фёдоровне Трубниковой. Семья была большой и дружной. Детей Валентин Александрович любил нежно и с удовольствием писал их. Портрет-картина «Дети» (1899), где изображены сыновья художника Юра и Саша, рисунок «Сёстры Боткины» (1900), портрет Мики Морозова (1901) привлекают лиричностью и тонким постижением детского характера.

В. Серов «Мика Морозов», 1901

Своему другу Мамонтову Серов сообщает в 1890 году: «Написал я в Костроме два портрета. Совсем портретчиком становлюсь». Тонкий психологизм, умение увидеть и показать, «коего духа человек перед ним», делают Серова ведущим портретистом России.

В портретах Серова – его современники, разные по характеру, внутреннему миру: темпераментный певец Ф. Таманьо (1891), обладающий, по образному выражению художника, «золотой глоткой», жизнерадостный друг художника пейзажист К.А. Коровин (1893), одухотворённый Левитан (1893), подчёркнуто-нервный Лесков (1894).

В. Серов. Портрет Николая Лескова, 1894

Старшая дочь Серова в воспоминаниях об отце писала, с каким творческим горением работал художник над портретами: «А вот глаза – глаза взглядывали быстро, с таким напряжением, с таким желанием увидеть и охватить всё нужное ему, что взгляд казался частицей молнии, как молния, он мгновенно как бы освещал всё до малейших подробностей».

В середине 90-х годов Серова осаждают высокопоставленные заказчики. После написания портрета Марии Федоровны Морозовой (1897), матери архимиллионеров Морозовых, и картины-портрета С.М. Боткиной

Источник: http://stavropollibblind.blogspot.com/2016/01/150.html

Девушка, освещённая солнцем

(история портрета художника Валентина Александровича Серова «Девушка, освещённая солнцем»)

Игорь ФУНТ
В 2011 году мир отмечал 100-летие со дня смерти В.А.Серова. Это был еще один повод вдуматься в судьбу художника, вглядеться в его незабываемые полотна.

Каждый портрет кисти Серова с такой точностью высвечивает личность его модели, что в нем можно увидеть прошлое, поразиться настоящему и даже предвидеть будущее; недаром современники даже опасались Серову позировать.

«Портрет Серова» –– этим сказано все! –– вот мнение современников: мастеру удавалось найти такие штрихи, детали, черты, которые обычно ускользают от поверхностного взгляда, но неизменно видимы глазу проницательного художника, и передавал он их с поражающей точностью и определенностью.

Вся жизнь Серова –– поиски правды, истины; вспоминаются слова К. Коровина: «Может быть, в нем жил не столько художник, как ни велик он был, –– сколько искатель истины».

…Чем больше я смотрю на произведения Серова, тем больше убеждаюсь, что прямота и честность, серьезность и искренность были главными особенностями Серова как художника: он никогда не лгал ни себе, ни другим –– и в жизни, и в искусстве.

Не оттого ли его полотна производят впечатление какого-то волшебного раскрытия человеческой души? «Источник строгой, чистой правды жил в душе этого мастера, правдиво и чисто было его творчество. Серовская художественная правда глубже внешней, кажущейся.

Он был наделен даром видеть и в людях, и в природе те скрытые характерные черты, которые одни делают правдивую в внутреннем смысле картину» (Ф. Комиссаржевский).

«Серов –– наша гордость, наша слава, первый художник-живописец, один из лучших мастеров наших дней. Серова никогда не забудет Россия до тех пор, пока в нашей стране будет жив хотя один художник» (Нилус). …И просто любитель живописи, скромно добавлю я.

…Медленно иду по залу. Мимо «Грозного» Виктора Михайловича Васнецова, его «Аленушки», мимо картонов с росписями для Владимирского собора в Киеве, у-ух! Рерихи, отец, сын, их немного, но все равно любопытно увидеть оригиналы, побывать на высотах духа и мысли великих искусников, лицезреть-изведать их Бога-Человека. В памяти всплывают строки из древней поэзии:

Если вы хотите Бога увидеть глаза в глаза ––

С зеркала души смахните муть смиренья, пыль молвы.

Тогда, Руми подобно, истиною озаряясь,

В зеркало себя узрите: ведь всевышний –– это вы.

И все же… Простите, но, как ни крути, значительней и важнее для меня являются произведения Валентина Александровича Серова. Замер… Вот они –– Верушка Мамонтова, «Девочка с персиками», Маша Симонович, «Девушка, освещенная солнцем».

А там, дальше, портреты Коровина, Морозова, Юсуповой, Шаляпина… Сотни раз мы, заскорузлые провинциалы, видели их репродукции в альбомах, книгах, и вот, наконец, оригиналы! –– живопись, графика, и самые-самые известные, и те, которые не выставлялись в советское время, всего около трехсот работ.

Это случилось, «упало с неба» в девяностом, когда, помните? –– стране вообще ни до чего не было дела, но добрые люди смогли-таки разместить экспозицию к 125-летию со дня рождения Серова, пусть не в Третьяковке, рядом –– в Инженерном корпусе.

Там, за окнами выставки, великая страна шумно, пьяно улетала в счастливое, прекрасное наверняка, далеко… Походил, успокоился (ну их! –– суетные кривлянья) и начал неторопливо разглядывать-разгадывать, сравнивать, вспоминать, анализировать… Хм, и так до сих пор, уж двадцать лет.

Неразрешимая загадка

Л. Андреев признавался: «Я не сумел бы описать Серова.

Описал бы Горького, Шаляпина, любого писателя –– Серов невыполним для беллетристического задания! Весь он был для меня неразрешимой загадкой, неразъясненной и влекущей к себе.

Я чувствовал в нем тайну и не находил слов, чтобы разгадать эту тайну». –– О какой тайне говорил писатель? Понятно, речь идет о тайне творчества, о серовских произведениях. В чем же их тайна? Как мне захотелось ее разгадать!

Не подумайте, ради бога, что я воображаю себя умнее Л. Андреева и сумею-таки найти те слова, которые он не находил. Но почему бы не попробовать, не высказать догадки, предположения? Ежели меня занесет, вы скажете мне об этом, а когда буду приближаться к истине (ну не смейтесь… как бы приближаться!) и что-то станет более ясным, вместе порадуемся.

А портрет был замечателен!

Этой женщине я благодарен за все, если можно так выразиться по прошествии века с той давности: за то, что она была дружна с Серовым, позировала ему, вспоминала его, без сомненья, любила его как двоюродного брата, уважала как великого художника.

Разглядываю ее: очаровательная молодая барышня с милым русским личиком, огромными доверчивыми глазами, смотрит прямо на зрителя. Не удивительно, что Серов решил написать портрет этой девушки: он восхищался ее красотой, умом, добротой.

Как сложилась ее судьба?..

Знаете, она прожила долгую жизнь. Вместе с мужем оказалась вдали от России, во Франции, пережила годы фашистского нашествия, разлуку с родными. Даже в старости ее узнавали –– по портрету, да-да! –– тому самому знаменитому серовскому портрету –– «Девушка, освещенная солнцем». Ведь на нем изображена она, Мария Яковлевна Симонович.

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьей Симонович, с сестрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сестры попробовали встать!

Ближе всех сестер была к Серову Маша: почти одногодки, они дружили, переписывались; мать Серова, когда возникали трудности в отношениях с сыном, просила именно Машу поговорить с Антошей («помоги ему выбраться из невольной хандры, поговори с Тошей»). Летом 1888 г. Серов снова приехал в Домотканово, тверскую усадьбу своего друга В.Д. Дервиза, где отдыхали и сестры Симонович…

«Однажды Серов искал себе работу и предложил мне позировать, –– вспоминала Мария Яковлевна в 1937 году. –– После долгих поисков в саду, наконец, остановились под деревом, где солнце скользило по лицу через листву.

Задача была трудная и интересная для художника –– добиться сходства и вместе с тем игры солнца на лице.

Помнится, Серов взял полотно, на котором было уже что-то начато, не то чей-то заброшенный портрет, не то какой-то пейзаж, перевернув его вниз головой, другого полотна под рукой не оказалось.

– Тут будем писать, – сказал он.

Сеансы происходили по утрам и после обеда –– по целым дням, я с удовольствием позировала знаменитому художнику, каким мы его тогда считали, правда, еще не признанному в обществе, но давно уже признанному у нас в семье… Мы работали запоем, оба одинаково увлекаясь, он –– удачным писанием, я –– важностью своего назначения.

–– Писаться! –– раздавался его голос в саду, откуда он меня звал. Усаживая с наибольшей точностью на скамье под деревом, он руководил мною в постановке головы, никогда ничего не произнося, а только показывая рукой в воздухе.

Вообще, он никогда ничего не говорил.

Мы оба чувствовали, что разговор или даже произнесенное какое-нибудь слово уже не только меняет выражение лица, но перемещает его в пространстве и выбивает нас обоих из того созидательного настроения»…

Серов работал увлеченно, хотел уловить и запечатлеть характер модели, настроение: и трепет листвы, и перебегающие по лицу и фигуре девушки солнечные пятна, блики, и сам прозрачный воздух. Однажды Маша не смогла позировать, когда Серов работал над портретом.

Мимо пробегала Аделаида –– Серов окликнул ее: «Ляля, посиди в тени». –– Она весело села на Машино место, он начал писать. Но у Ляли был тогда флюс, тень получалась неверная, и Антоша прогнал ее.

Думаю, не из-за флюса скорее, а из-за ее слишком уж веселого настроения.

…«Дорожка в саду, где мы устроились, –– продолжает свой рассказ Мария Яковлевна, –– вела к усадьбе, и многие посетители, направляясь к дому, останавливались, смотрели, иногда высказывали свое мнение о сходстве.

Серов всегда выслушивал все, что ему говорили о его живописи, подвергал высказанное мнение строгому анализу, иногда ограничиваясь одной улыбкой, или посылая острое словцо в адрес удаляющегося критика.

Часто такие посетители жестоко действовали на него, и он говорил с унынием: «Ведь вот, поди же, знаю, что он ничего не смыслит в живописи, а умеет сказать, что хоть бросай все, всю охоту к работе отобьет!» Он не боялся ни соскоблить, ни стереть ту свою живопись, которая его не удовлетворила, и тогда часть лица и рук шла насмарку: он терпеливо и упорно доискивался своего живописного идеала»…

Шли дни, месяцы –– Серов продолжал работать почти без перерыва, сеансы откладывались только из-за плохой погоды. В эти ненастные дни он писал пруд в Домотканове, а Маша, добрая душа, стояла рядом и отгоняла комаров, которых было великое множество у пруда, они, сволочи, не давали художнику работать.

Три месяца усердствовал Серов над картиной. И, наверное, еще бы продолжал, но Маше пора было ехать в Петербург, в школу Штиглица, где она занималась скульптурой. Серов на прощание подарил своей натурщице три рубля, больше не мог (увы, его всю жизнь мучило безденежье!). Но Маше и эти деньги пригодились.

Валентину Александровичу все казалось, что работа над портретом не окончена, что нужно еще что-то дописать, исправить… А портрет был замечателен! Таким очарованием юности, красоты, чистоты душевной веяло от лица Маши, столько ожидания счастья было в ее глазах! Что предстоит ей в жизни, будет ли она счастливой?.. Почему-то очень хочется, чтобы судьба ее сложилась хорошо, чтобы ей всегда светило солнце, ласкали лучи, вот как на портрете…

Он впервые выставлен Серовым на 8-й периодической выставке Московского общества любителей художеств в 1888 году. Говорили, П.М.

Третьяков долго, словно в забытьи, стоял перед серовским полотном… и приобрел его еще до открытия выставки. «Дивная вещь, одна из лучших во всей Третьяковской галерее.

До такой степени совершенна, так свежа, нова», –– восхищался «Девушкой, освещенной солнцем» И. Грабарь.

Были и оценки странные: художник пренебрегает «формой рук, торса, через что выходит у него портрет полнолицей девушки –– с короткими и сухими руками, не имеющими ни округлости, а также ни мяса, ни кости» –– таким было мнение одного критика, чья фамилия сейчас вряд ли кому интересна.

Другой (В.Е. Маковский) изволил шутить: «Кто это стал прививать к галерее Павла Михайловича сифилис? Как это можно назвать иначе появление в его галерее такой, с позволения сказать, картины, как портрет девицы, освещенной солнцем? Это же не живопись! И кто это за любитель нашелся прививать эту болезнь Павлу Михайловичу?!»

«Портрет представляет смелую попытку художника перенести на полотно все разнообразные рефлексы и тона, падающие на фигуру девушки при солнечном освещении леса, –– пробует разобраться в своем впечатлении от серовской работы третий критик, –– этого хроматического эффекта и добивался художник, оставляя в стороне самую фигуру; впечатление получается оригинальное, непривычное, но мы все-таки чувствуем, чего добивался художник».

Время, неумолимое время показало, что создание Серова –– одно из лучших явлений в русском искусстве! Понимал ли это сам художник? Думаю, да. Незадолго до кончины он сказал о своей картине: «Написал вот эту вещь, а потом всю жизнь, как ни пыжился, ничего уже не вышло: тут весь выдохся». –– Серов здесь слишком самокритичен: он создал еще немало шедевров.

И все же «Девушка, освещенная солнцем» стоит на особом месте в истории русского искусства! Мне кажется, именно в этом портрете проявилось то, что станет главным в эстетике Серова, –– его идеал прекрасного: гармония душевной и телесной красоты, естественность, доброта человека. Они и рождали в художнике светлые поэтические чувства, радость, душевную приподнятость, которые передаются зрителю и очаровывают его, делая навсегда серовским пленником.

…В одном из писем сестре Нине Мария Яковлевна рассказала такой случай. Как-то пришел к ним знакомый, инженер, тоже русский, стал играть в шахматы с Соломоном Константиновичем, мужем Марии Яковлевны. Гость все время поглядывал на русский календарь, висевший на стене. На нем была помещена серовская «Девушка, освещенная солнцем».

Придя во второй раз, сосед спросил:

–– Мне это напоминает тот портрет, который я тридцать лет тому назад видел в Москве. Чей это портрет?

–– Моей жены Марии Яковлевны, –– ответил Соломон Константинович.

Гость крайне удивился.

–– Я очень изменилась? –– спросила Мария Яковлевна.

Их соотечественник ответил:

–– Глаза те же. –– После этих слов он весомо погрустнел.

Представляете… Оказывается, женщина на этом портрете была его первой любовью. Он ходил чуть ли не каждый день в Третьяковку, любовался серовской «Девушкой». И вот теперь, в далекой Франции, в деревне, вдруг встретил ту, которую любил, любил безумно, безотчетно!

Уходя, он сказал:

–– Я… я… –– Собрался с духом: –– Благодарю, благодарю вас за глаза!

Марии Яковлевне было тогда 72 года.

Поиски «нечто»

Критик Голушев как-то сказал Серову:

–– Я свой портрет вам, пожалуй бы, не заказал.

Серов засмеялся и спросил:

–– Почему?

–– Да вы, пожалуй, сделали бы такое открытие в моей фигуре, до которого я и сам не доходил, и показали бы меня с такой стороны, что мне после этого и показываться в публику было совестно.

–– Да-с… что ж делать? –– ответил Серов. –– Меня ужасно интересует это нечто, глубоко запрятанное в человеке.

Поиск этого «нечто», глубоко запрятанного в человеке, в природе, обществе, –– это и был поиск истины, сущности, и к этому всю жизнь стремился В.А. Серов.

Источник: https://shkola5sosva.ru/devushka-osveshhyonnaya-solncem.html

Ссылка на основную публикацию