Картина «меншиков в берёзове», василий иванович суриков — описание

Композиция картины Сурикова „Меншиков в Березове» (стр. 1 из 3)

Композиция картины Сурикова „Меншиков в Березове»

Михаил В.А.

В.Суриков. Меншиков в Березове. 1883. Москва, Третьяковская галерея

Среди картин Сурикова „Меншиков в Березове» принадлежит к числу самых известных. Картине этой посвящено немало страниц в монографиях о мастере. В них передаются поучительные и занимательные факты из биографии знаменитого сподвижника Петра I и его несчастных детей (Н. Щекотав, Картины В. И. Сурикова, М., 1944; С. Дружинин, В. И. Суриков, М., 1950; В. С.

Кеменов, Историческая живопись В. И. Суриков, М., 1963.). Отмечаются историческая верность, соблюденная в этой картине, портретный характер образа Меншикова, тонкая психологическая характеристика каждого из членов его семьи.

В связи с этим сообщаются сведения и о прошлой славе Меншикова под Азовом и под Полтавой и о его грядущих испытаниях — словом, говорится о том, что предшествовало моменту, запечатленному художником, и о том, что за ним последовало.

Чтобы ближе подойти к пониманию картины Сурикова и разобраться в воплощенном в ней живописном мастерстве, необходимо на известное время отвлечься от всего того, что нам известно о Меншикове из уроков истории, и взглянуть на картину так, как смотрели на нее современники Сурикова, когда она в 1883 году впервые появилась на XI выставке передвижников.

Надо признать, что и при подобном ее „чтении» картина производит сильное впечатление, приковывает внутренней значительностью своих образов, покоряет силой, с которой из ее красочного месива выступают и лепятся фигуры и предметы во всей их телесности, осязаемости, красочности.

Властный старик с беспорядочными космами седых волос и небритым подбородком, с гордой осанкой и неотступной думой на челе сидит, чуть откинувшись назад в своем низком кресле в тесной и темной избе. К нему прижалось трое детей.

Мальчик, опустив глаза и подперев рукой голову, машинально счищает пальцем оплывший воск с подсвечника. Чернобровая белокурая девушка в костюме боярышни внимательно читает книгу. Другая, с болезненно бескровным личиком, закуталась в шубку и прижалась к старику.

В сущности, перед нами семейный портрет, но дети — как покинутые сироты, а их отец во власти угрюмого одиночества.

Лицо Меншикова не настолько общеизвестно, чтобы можно было узнать его с одного взгляда (недаром Сурикову пришлось разыскивать его бюст работы К. Растрелли). Но образ приковывает своей духовной силой, и потому, глядя на него, замечаешь в этой с виду мирной и спокойной семейной сцене действие враждебных сил.

Действительно, в роскошных тканях и предметах заметны следы богатства, и вместе с тем всюду проглядывает убожество холодной, темной избы. Люди прижались друг к другу и составляют тесную группу, и вместе с тем каждый погружен в свои мысли, живет своей „отдельной» жизнью, почти не замечая других.

В углу, где теплятся лампады и блестят золотые оклады икон, словно уцелел кусок седой старины, да и в старательно читающей девушке много патриархальности. С другой стороны, в непокорном старике, в тоскующей девушке и в задумчивом юноше выступают черты проснувшейся личности, чуждой жизненному укладу прошлого.

Но особенно разительны противоречия в главном персонаже картины — в фигуре старика. В его осанке, в властно сжатой руке проглядывают черты гордого повелителя, но в угрюмом взгляде сквозит унижение, скованность, безысходность.

Здесь невольно вспоминаются герои исторических хроник Шекспира, которых тот прямо с королевского престола бросает в Тауэр, венчает короной или заковывает в цепи, чтобы в этих испытаниях и превратностях судьбы более выпукло выступила сила их характера.

Участь этого не сломленного испытаниями страдальца составляет драматический узел замысла Сурикова. Название картины — „Меншиков в Березове» — яркой вспышкой озаряет в представлении зрителя все то, что на непосредственный взгляд выглядело как историческая загадка.

Вместе с ответом на вопрос о том, кто здесь представлен, в картину бурно врывается обширный круг представлений и образов.

Известие о том, что в таком неприглядном виде увековечен не кто другой, как светлейший герцог Ингерманландии, сподвижник великого преобразователя, позволяет зрителю обогатить свое впечатление от картины множеством исторических воспоминаний.

В свете этой разгадки едва ли не каждый образ „тянет» за собой другие образы и становится проводником сил, лежащих далеко за пределами картины: золотые иконы и парчовые ткани вызывают воспоминания о старозаветном укладе жизни древней Москвы; шитые платки (как и узорчатые дуги и телеги в „Утре стрелецкой казни») вносят стихию народного творчества и народную жажду красоты; медвежья шкура на полу и заткнутое тряпкой окно вызывают представление о сибирской стуже и бедности; наконец, драгоценный перстень на судорожно сжатой руке выглядит как случайно уцелевший атрибут безвозвратно утраченной власти.

В своем „Меншикове» Суриков проявляет безошибочное владение мастерством „исторического ракурса». Ему нет необходимости вести повествование от одного события к другому и стараться втиснуть их в рамки картины.

Он начинает с полуслова, ставит нас на перекрестке событий, откуда можно охватить наиболее обширный круг явлений, уловить связь между множеством исторических сил.

Другой художник на месте Сурикова предпочел бы эффектный момент, когда Меншикова прямо из его роскошного дворца сажают в возок, который должен доставить его в далекую Сибирь. Но Сурикова занимала не борьба приверженцев его героя с их противниками, случайными людьми на императорском троне.

В личности самого исторического героя, как в зеркале, предстояло раскрыть историческую драму. Есть и такие художники, которые выбрали бы для своей картины последние часы жизни Меншикова в Березове, но мелодраматические эффекты не привлекали Сурикова.

Он остановился на том моменте, когда Меншиков уже свергнут, унижен, с него сошел лоск фаворита, его покинула надменность временщика, но он еще не утратил несгибаемую волю государственного мужа. В картине Сурикова в одном образе Меншикова заключен обширный круг идей, ответно вызывающих в зрителе обширный круг переживаний.

Известно, что картина „Меншиков» возникла вскоре после „Утра стрелецкой казни». Высказывалось предположение, что в фигуре, стоящей на Красной площади рядом с Петром, спиною к зрителю, Суриков имел в виду его знаменитого сподвижника.

Впрочем, связь между этими двумя картинами не сводится лишь к тому, что в обеих фигурирует один и тот же персонаж в различные периоды его жизни. „Меншикова» связывает с „Утром стрелецкой казни» прежде всего неотступная мысль художника о роли петровского времени в жизни русского народа.

Поэтому и самая судьба сподвижника Петра в посвященной ему картине ставится художником в тесную связь с судьбой всего дела Петра. Как подлинный реалист, Суриков не выходит за рамки исторического. Фигуру впавшего в немилость и сосланного Меншикова никак нельзя толковать как аллегорию — это живой и неповторимо индивидуальный образ.

Недаром Суриков так внимательно изучал портрет своего героя, так упорно собирал подробности обстановки и местного колорита. Впрочем, это не исключает того, что сквозь частное проглядывает нечто более общее, что на образ Меншикова, как отсветы, ложатся представления о смежных, родственных предметах.

Подобным раскрытием темы художник толкает зрителя на то, чтобы перед его картиной он свершил свой суд не только над Меншиковым, не только над Петром, но и надо всей этой исторической эпохой.

Сказанное характеризует лишь идейно-художественный замысел картины Сурикова. Для Сурикова, как живописца, художественное воплощение его замысла было нераздельно связано с размещением предметов в картине и прежде всего с выбором на них точки зрения.

В своей картине „Давид и Урия» Рембрандт представил приближенного царя. Осужденный им на смерть, он медленно удаляется от царского трона.

Рембрандт передает монолог доведенного до отчаяния Урия, он ведет своего героя прямо на зрителя, дает его „крупным планом» погрудно, останавливает как бы у самой рампы, создает впечатление, будто уста его шепчут слова, обращенные к самому себе. Зритель чувствует себя потрясенным близостью к человеку, стоящему на краю гибели.

Если бы Суриков повернул Меншикова лицом к зрителю и его невидящий взгляд был обращен прямо на него, картина выиграла бы в психологической силе воздействия, но фигура Меншикова потеряла бы значительную долю своей внушительности.

Суриков стремился сохранить эпическое отношение к происходящей драме, и в связи с этим фигура главного персонажа повернута в профиль. Силуэт Меншикова имеет много общего с сидящими фигурами в классических рельефах, в частности в аттических надгробиях. Фигура словно высечена из камня или отлита из бронзы.

Читайте также:  «менины», диего веласкес — описание картины

Суриков дает возможность зрителю издали окинуть Меншикова одним взглядом. В противовес ему, как главному герою, только одна его старшая дочка Мария повернула к зрителю свое личико, которое среди всех остальных лиц картины выделяется особенной бледностью и худобой.

Правда, ее тоскующий взгляд направлен вдаль, но все же этот образ перебрасывает мост к зрителю от того, что происходит в картине.

У французского живописца Грёза имеется картина „Чтение Библии», в которой представлено, как деревенская семья с седым дедом во главе собралась за столом. Нужно припомнить эту выполненную по всем академическим правилам того времени, отменно нравоучительную, но и невыносимо скучную картину, чтобы по достоинству оценить композицию Сурикова.

У Грёза фигуры нарочито рассажены вокруг стола, причем для того, чтобы было видно, что происходит за ним, передние фигуры раздвинуты. У Сурикова в самом расположении фигур в пределах холста выражается значительная доля смысла происходящего. В картине помимо красного угла избы имеются еще два центра.

Один из них образует крытый малиновым сукном стол, вокруг которого собралась семья. Другим центром служит полуотвернувшийся от стола отец семейства, фигуру которого фланкируют его старшая дочь и сын. Этим расположением подчеркивается одиночество героя в его собственной семье.

В картине имеется некоторая пространственная глубина и вместе с тем профильная фигура Меншикова утверждает картинную плоскость.

Источник: http://MirZnanii.com/a/128287/kompozitsiya-kartiny-surikova-menshikov-v-berezove

Картина В.И. Сурикова «Меншиков в Березове» :: Артпоиск — русские художники

«Меншиков в Березове» был написан Суриковым в 1883 году, в перерыве между «Утром стрелецкой казни» и «Боярыней Морозовой». В творческом сознании живописца уже возник образ пламенной раскольницы, вокруг нее ширилась и начинала оживать народная толпа, и вдруг, как будто совсем нежданно, нахлынул замысел «Меншикова».

Есть два сходных высказывания самого художника, записанных его биографами Волошиным и Тепиным, которые позволяют более или менее точно установить, что послужило непосредственным стимулом при возникновении второй суриковской картины.

Лето 1881 года Суриков проводил в Перерве, под Москвой, и жил там в бедной крестьянской избе. Лили холодные дожди, окно замутилось от капель, выйти было невозможно и вся его семья теснилась за одним столом.

В углу стояла раскольничья божница.

«Здесь вот мне все и думалось: кто же это так вот в низкой избе сидел? И поехал я это раз в Москву за холстами. Иду по Красной площади. И вдруг… Меншиков сразу всю картину увидал».

Но, конечно, это впечатление послужило всего лишь толчком на пути создания картины. Трагическая судьба Меншикова, вне сомнения, и раньше занимала воображение Сурикова.

Художник, серьезно изучавший время деятельности Петра I, знакомый с историческими источниками, хорошо знал меншиковскую биографию; он представлял себе роль и значение этой колоритной фигуры, одного из первых и верных помощников: царя-преобразователя.

Петровская эпоха привлекала Сурикова крупными переломными событиями В) жизни России; она захватывала его. своими глубокими социальными противоречиями.

Суриков как художник ясно понимал, что в условиях абсолютизма эти противоречия принимали нередко трагический характер, причем страдающей стороной оказывался народ.

Борьба Петра с «варварской Русью» в конечном итоге служила интересам помещиков и торгового класса; укрепление государства и его новых форм «происходило за счет крепостного крестьянства, с которого драли три шкуры» (Сталин. Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом).

Не надо забывать и того, что обилие иностранцев, особенно немцев, и введение чужеземных порядков на смену родным обычаем и нравам оскорбляли национальное самосознание народа и еще более усиливала социальные противоречия эпохи.

В первой картине, «Утро стрелецкой казни», Суриков изображает начало петровской эпохи. Борьба с варварством и закоснелостью старой Руси требовала суровой воли и непреклонности. Петр изображен Суриковым «мощным властелином судьбы», гневным, но полным величавости и сознания правоты своего исторического дела.

Меншиков принимал энергичное участие в «делах Петровых» с первых лет царствования нового императора.

«Алексашка», как звал своего любимца Петр, всюду с царем — под Азовом, Воронежем, Полтавой; он и на приемах послов, и среди преображенцев, и на ассамблеях в Немецкой слободе.

Корб в «Дневнике путешествия в Московию» отметил присутствие Меншикова рядом с Петром при казни стрельцов на Красной площади:

«Его царское величество прибыл туда в двуколке с неким Александром Меншиковьм.— М.С.

), общество которого доставляет ему наиболее удовольствие, и, проехав злополучную площадь, вступил на находящееся рядом место, где тридцать осужденных искупили смертью преступление своего нечестивого умысла…

В этот же вечер часто упоминаемый мною Александр ездил в двуколке по всем перекресткам города и почти беспрерывно показывал всюду обнаженный меч, давая этим понять, как ждет он трагедии завтрашнего дня».

Зная, как неуклонно следовал Суриков исторической правде, можно предполагать присутствие Меншикова и в первой картине художника.

В фигуре вельможи, стоящего спиной к зрителю, слева от кареты и от задумавшегося иностранца, вероятно, изображен Меншиков; жест последнего, с протянутой, приглашающей рукой и наклоненной головой, как бы говорит, что Давилыч все приготовил для казни, о чем церемониально и докладывает царю.

Задумав после «Утра стрелецкой казни» «Боярыню Морозову», Суриков вполне естественно мог вернуться к петровской эпохе,— в «Стрельцах» художником была воссоздана лишь первая ее часть.

Ссылка Меншикова в Березов и трагический конец императорского сподвижника напоминали об эпилоге эпохи Петра I и позволяла обобщить смысл его исторических деяний, положительные и отрицательные моменты его государственных мероприятий.

Период, наступивший после смерти Петра, обнажил резкое расхождение между государственными деятелями, министрами Петра и народом. Многие из них вошли в касту чиновников-казнокрадов и дворцовых фаворитов.

Засилие иностранцев при дворе, заполнение ими государственных департаментов и торговых предприятий принимало формы оголтелого издевательства над национальным достоинством народа.

Меншиков работал много и упорно, но и он не избег печальной участи чиновного правителя и казнокрада, забывшего о глубоких и ответственных задачах по укреплению заветов преобразователя России. Характерно, что народ радовался известию о падении Меншикова.

«Меншиков в Березове», таким обрезом, продолжал и заключал первый исторический сюжет Сурикова и являлся естественным, закономерным в творческом движении художника.

«Перервинское сидение» Сурикова послужило толчком к выявлению замысла мастера. «Меншиков» был подготовлен к творческому воплощению раньше, чем «Боярыня Морозова», и отодвинул сроки ее осуществления.

История жизни и государственной деятельности Александра Даниловича Меншикова, «счастья баловня безродного», человека недюжинного ума и поразительной трудоспособности, его неограниченная власть при дворе, падение и горестный конец могли дать множество ярких сюжетов. Но Суриков избрал заключительный момент меншиковского бытия-, преисполненный мрачных переживаний. Он сосредоточил свое внимание на внутренней трагедии временщика, силою исторических обстоятельств попавшего в сибирскую ссылку.

Пребывание в Березове, обнажившее человеческую сущность Меншикова, сорвавшее с него весь налет внешних, условных наслоений жизни, раскрывало мир страшной человеческой трагедии.

Личная судьба сподвижника Петра I, подчеркнутая обреченностью неповинной семьи, приобретала широкое историческое значение.

И Суриков, естественно, был взволнован представившейся возможностью вскрыть сокровенные психологические глубины трагедии Меншикова и понять ее смысл.

Из всех суриковских картин «Меншиков в Березове» — самая гармоническая в художественном отношении и самая сильная по своему выражению.

Большие страсти, трепет душевного волнения пронизывают образы «Утра стрелецкой казни» и «Боярыни Морозовой», — их никогда не забыть тому, кто хотя бы однажды увидел создания великого живописца.

Но в обеих картинах драматизм движения народной массы превалирует над индивидуальными характеристиками. «Душа народной толпы» поглощает отдельные человеческие образы.

В «Меншикове» Суриков выражал правду человеческой души, не окружая героя толпой. Три фигуры членов семьи, словно застывшие вместе с отцом, окружающие его плотным кольцом, помогают уразумению душевного мира Меншикова. Сюжет позволял художнику, говоря словами Белинского, «в нескольких минутах сосредоточить целую жизнь».

Суриков с предельной ясностью ощутил и выразил скрытый в глубине души своего героя исторический смысл его трагедии. Силой изобразительной убедительности запечатлев всего лишь мгновение его жизни, он рассказал целую жизнь, а через эту жизнь открыл завесу над историей.

Подобным огнем жизни умел зажигать свои образы Рембрандт, и оттого его портреты живут и сейчас, по прошествии трех веков.

Трогательным вниманием к правде человеческой души, умением заставить говорить о жизни человека складки его платья, руки, морщины, пластику и силуэт фигуры обладали и русские художники-реалисты.

Читайте также:  Ева, первая пандора - жан кузен старший » музеи мира и картины известных художников

«Неутешное горе» Крамского и «Не ждали» Репина — прекрасные образцы социально-психологического реализма в живописи.

В березовскую ссылку Меншиков попал всего лишь за год с небольшим до своей смерти. Он был привезен туда осенью 1728 года, а 22 октября 1729 года его уже не стало.

Катастрофа обрушилась на некоронованного владыку России почти внезапно; разрасталась она с поразительной быстротой.

Еще всего год назад было обнародовано завещание умершей Екатерины I, в котором значился специальный пункт о заслугах Меншикова:

«За отличные услуги, оказанные покойному супругу нашему и нам самим князем Меншиковым, мы не можем явить большего доказательства нашей к нему милости, как возводя на престол российский одну из его дочерей, а потому приказываем как дочерям нашим, так и главнейшим нашим вельможам содействовать к обручению императора с одной из дочерей князя Меншикова и, коль скоро достигнут они совершеннолетия, к сочетанию их браком».

Меншиков становится опекуном малолетнего царя и владыкой государства. В свои роскошные чертоги он перевез Петра II, и в них отныне находился двор и происходили приемы сановников. Указы по государству объявлялись самовластно одним Меншиковым.

Буквально через несколько дней после погребения Екатерины неограниченный в своей воле правитель поспешил с обручением своей старшей дочери Марии с императором.

Оно было совершено с помпой, при громе пушек и сопровождалось иллюминацией столицы и необыкновенным пиршеством.

С этого момента ослепленный своей гордыней Меншиков делает шаг за шагом ряд непростительных ошибок.

Без меры увлекшись властью, перегруженный делами в чаду почестей, он забыл о своих противниках при дворе, которых сам же множил и поблуждал к противодействию ущемлением их прав и самолюбия, запугиванием, арестами и ссылками.

Государственной казной он пользовался как собственной, и в тщеславии своем дошел до того, что повелел внести в календарь на 1728 год дни своего рождения и всей семьи в одну роспись с днями императорских особ.

Враги воспользовались тем, что Меншиков увлекся опасной игрой, и скоро их притворное раболепие превратилось в злобную непокорность.

Быстро, одна за другой, посыпались кары со стороны юного Петра II, проявившего твердую волю к полному ниспровержению своего опекуна. Меншиков был низложен, выслан из столицы, лишен всех чинов.

Из всевластного вельможи он превратился в государственного преступника. Над ним учредили суд.

И вот 2 июля 1728 года по Оке, а потом по Волге Меншикова с семьей повезли к месту ссылки. На них были серые зипуны, бедные, убогие платья. Жена не выдержала испытания и, выплакав глаза, умерла дорогой.

Жутью веет от описания Березова, куда был сослан свергнутый царедворец. Деятельный, мыслящий человек тут сразу мог почувствовать себя заживо погребенным и лишенным всяких надежд на возврат к деятельной жизни.

«Из обширных областей сибирских выбрал такую, где жизнь была цепью лишений и страданий, — Березов, остяцкое селение, заброшенное в глубину тундр, близ устья Оби, на реке Сосве, в тысяче верстах к северу за Тобольском…

Местом ссылки Меншикова была пустыня, где земля оттаивает летом только на четверть аршина и морозы зимой доходят до 40 градусов, весны нет, лето продолжается месяц, а ночь в течение семи месяцев тянется до девятнадцати часов, заменяя солнце северным сиянием» (Н.

Полевой. Падение и кончина Меншикова).

Здесь, в небольшой избе, срубленной топором самим Меншиковым и его спутниками, и началась последняя глава его биографии. В этой тесной избе с слюдяным окном, куда свет почти не,проникал, и предстояло живописцу разгадать душевный мир поверженного сподвижника Петра I и понять и оценить всю его бурную жизнь.

Неожиданное падение, и несчастия произвели резкий перелом в душевной жизни Меншикова. Непомерно гордый, тщеславный, вспыльчивый и крутой нравом, он резко изменился. Получив вынужденный досуг на размышления, недавний владыка России словно впервые взглянул в глаза совести. Он решился мужественно испить чашу горьких испытаний.

В березовской ссылке Меншиков понял причины своего падения и недовольства народа последними годами его правления. Один из узников Тобольска, сосланный им, увидев низложенного временщика, бросил грязью в его детей.

Меншиков спокойно ответил ссыльному: «В меня бросай,, я мог быть перед тобою виноват, а не они!» Теперь яснее представилось ему и лицо врагов его, ненавидевшей его родовитой знати; он острее познал злонравие их происков и преступные замыслы. В поверженном правителе не утихла жажда государственной деятельности.

Меншиков в ссылке мог ясно представить себе, какие тяжелые испытания принесут России сменившие его люди. Приближалась эпоха Бирона, дворцовых переворотов, полного засилья иностранцев.

В таком душевном состоянии и глядит на нас Меншиков с картины Сурикова.

Какой клубок сильных человеческих переживаний! Здесь все: и сломленная гордость, и сила души, великой в бедствии, и скорбь за детей, и воспоминания о прошлом, и жажда (большого государственного труда.

Это «окончательный» портрет Меншикова, ибо в нем выразил Суриков всю его жизнь и тем самым определил его историческое значение. После суриковского трудно поверить в любой другой портрет Меншикова.

Трагические испытания, пережитые Меншиковым, подняли величие его духа, и они осветили весь путь государственной деятельности замечательного помощника Петра I. Большое, полезное в его труде на благо преобразованной России превысило человеческие слабости.

Ведь он же — гордость Петра, его товарищ по Саардаму, полководец под Полтавой, Калишем и Товингемом! Ведь это он, выходец из народа, бывший мальчишка-пирожник, выполнял волю Петра в борьбе за новые формы государства и был одним из одареннейших и энергичных его министров. И Суриков делает меншиковский образ величественным.

Он выражает дух петровской эпохи и ее славных исторических событий.

Перед нами еще крепкий, властный Меншиков, хотя трагическая судьба уже осиливает его. Перед картиной вспоминаются страдания Лира, Макбета, Эдипа, скованного Прометея. Он мог бы сказать о себе словами этого «бога в оковах»:

А теперь я, игрушка бродячих ветров,
В муках корчусь, врагам на веселье!

На Меншикове простой серый халат, зимние сапоги, волосы его всклокочены, лицо небритое, но какая осанка, какое мужество во всей фигуре! Гордый профиль, плотно сжатые губы, орлиный нос — все говорит о твердом характере. И только не до конца сжатая на коленях большая, тяжелая рука с драгоценным перстнем на указательном пальце свидетельствует о покидающей его силе.

Источник: http://ArtPoisk.info/article/kartina_v_i_surikova_menshikov_v_berezove/

Картины Василия Сурикова. Боярыня Морозова, Утро стрелецкой казни и другие произведения

Василий Суриков — непревзойденный мастер исторической живописи. Его работы отличаются той особой интонацией, которая позволяет зрителю окунуться в происходящее на картине. Разбираемся вместе с Анной Поповой, кого из исторических персонажей изображал Суриков и какие события отражены на его картинах.

Петр I

Василий Суриков. Петр I перетаскивает суда из Онежского залива в Онежское озеро в 1702 году. 1872. Государственный Русский музей

Сюжеты, связанные с именем Петра I, Суриков писал со студенческих времен.

Первым таким опытом стало создание серии рисунков для Политехнической выставки, приуроченной к 100-летию императора.

Один из них посвящен событиям русско-шведской войны, а именно — взятию Шлиссельбургской крепости, или Нотебурга, Орехового города, как называли ее шведы.

В те годы Нотебург служил воротами из Ладожского озера в Неву и Балтийское море. Чтобы завоевать крепость, нужно было застать шведов врасплох. Тогда Петр I разработал план: он отправился в Архангельск — как все должны были думать, чтобы отразить возможную атаку неприятеля. На деле же там были построены два корабля, на которых царь отправился к Онежскому заливу.

От деревни Нюхчи до села Повенец на Онежском озере фрегаты «Святой Дух» и «Курьер» тащили по Государевой дороге, которую прокладывали через леса и болота. Корабли, боеприпасы, вооружение — на протяжении почти двух недель этот груз тянули около 5 тысяч человек. Корабли преодолели по суше целых 160 верст (около 170 км).

Он «поспевал всюду, не давая покоя никому», — так говорили о Петре I.

Суриков создал не парадный портрет, а скорее документальную иллюстрацию, на которой царь трудится наравне со своими подданными. Чтобы подчеркнуть величие императора, художник изобразил огромный камень на дальнем плане: он похож на кусок скалы, на которой стоит Медный всадник в Петербурге.

Читайте также:  Каспар давид фридрих — биография и картины

Стрельцы

Василий Суриков. Утро стрелецкой казни. 1881. Государственная Третьяковская галерея

Свою первую историческую картину Василий Суриков посвятил событиям 1698 года, когда стрелецкие полки подняли восстание, желая посадить на престол вместо Петра I его старшую сестру, царевну Софью.

Бунтовщики направились к Москве, однако до города так и не дошли: их разбили в 40 верстах у Ново-Иерусалимского монастыря. Восстание было подавлено, заговорщиков ссылали или казнили. Около двух тысяч стрельцов расстались с жизнью, тела хоронили у дорог, ведущих из Москвы.

Рядом столбы с плитами, на них выбивали текст приговора с указанием преступления. Дознание шло девять лет. Даже те полки, которые не участвовали в перевороте, были расформированы, стрельцов перевели в посадские.

Они должны были поселиться в других городах, платить подати и выполнять различные повинности.

На картине Суриков изобразил не казнь, а ее ожидание: на лицах стрельцов — ужас, отчаяние, гнев, смирение. Хмурое небо нависает над Красной площадью. Напротив толпы бунтовщиков — разгневанный Петр I.

Вся картина построена на противопоставлениях: старая, уходящая в прошлое Русь — и новый мир, который строил царь. Кафтаны стрельцов — и новенькие европейские наряды приближенных Петра. Даже пестрые купола храма Василия Блаженного контрастируют с лаконичными белокаменными башнями Кремля.

Полотно «Утро Стрелецкой казни» было показано на выставке передвижников весной 1881 года и тотчас же куплено Павлом Третьяковым.

Ксения Годунова

Василий Суриков. Царевна Ксения Годунова у портрета умершего жениха-королевича. 1881. Государственная Третьяковская галерея

Трагическая история Ксении Годуновой — словно готовый сюжет для исторического блокбастера. Дочь Бориса Годунова, внучку Малюты Скуратова, шесть раз пытались выдать замуж.

Но над Годуновой словно довлел какой-то рок: всякий раз матримониальные планы срывались. Принц Густав Шведский предпочел ей свою любовницу и не захотел менять веру. Свадьба с эрцгерцогом Максимилианом III Австрийским также сорвалась из-за того, что он не захотел принять православие.

Король Германии Рудольф II не пожелал жить в России. Едва не был заключен брак с Иоганном Шлезвиг-Гольштейнским: он согласился на все условия, понравился как невесте и Борису Годунову. Но и этому браку не суждено было осуществиться: принц внезапно скончался.

Из-за смут сорвались еще два брака — с царевичем Хозроем из Грузии и кузенами короля Дании Христиана IV.

После смерти Бориса Годунова ни о каких союзах речи не шло. Лжедмитрий удерживал Ксению Годунову около полугода, а после сослал в монастырь. Но Смута добралась и туда. Царевна была в Троице-Сергиевой лавре во время ее длительной осады, а после ее перевели в Новодевичий монастырь, который разграбили казаки Первого ополчения.

Василий Суриков изобразил Ксению Годунову у портрета жениха: она печально склонилась над изображением, а стоящие рядом придворные стараются разглядеть, каков же был заморский принц. Увы, эта история так и не стала картиной, оставшись лишь в эскизах.

Князь Александр Меншиков

Василий Суриков. Меншиков в Березове. 1883. Государственная Третьяковская галерея

Нередко образы будущих картин Сурикову навевали случайные мизансцены. Так было и с картиной «Меншиков в Березове». «Да вот у меня было так: я жил под Москвой на даче, в избе крестьянской.

Лето дождливое было. Изба тесная, потолок низкий. Дождь идет, и работать нельзя. Скушно. И стал я вспоминать: кто же это вот точно так же в избе сидел. И вдруг… Меншиков…

сразу все пришло — всю композицию целиком увидел» — так запомнил и записал рассказ Сурикова поэт и художник Максимилиан Волошин.

Фаворит Петра I Александр Меншиков руководил строительством Санкт-Петербурга, был героем Полтавского сражения и единственным российским дворянином, получившим герцогский титул. При Екатерине I он фактически правил Россией и едва не породнился с царской семьей. Однако в результате интриг князя обвинили в измене и хищении средств из казны и вместе с семьей отправили в ссылку.

«Полудержавный властелин» был выброшен из придворной жизни и оказался в крохотной избе со слюдяным окном. Кажется, встань Меншиков с кресла — и ему не поместиться в этом новом жилье: слишком он велик.

Рядом с ним дети: старшая Мария, тоскующая по своему жениху Петру II, сын Александр, задумчиво разглядывающий подсвечник, и младшая Александра, читающая Евангелие.

Ни князь, ни Мария так и не вернутся в Петербург: отец умрет от апоплексического удара через два года после высылки, другая — спустя еще год — от оспы.

Боярыня Морозова

Василий Суриков. Боярыня Морозова. 1887. Государственная Третьяковская галерея

Масштабное полотно создано на сюжет из трагического периода российской истории — церковного раскола XVII столетия.

Некоторые критики называли его слишком «шумным» и сравнивали с варварски пестрым персидским ковром. Однако большинство с восторгом приняло эту композиционно сложную, насыщенную картину.

Художник Александр Бенуа отмечал, что работа Сурикова подобна «музыке, переносящей в древнюю, еще самобытно-прекрасную Русь».

Главная героиня полотна — боярыня Федосия Морозова. Она не поддержала реформ патриарха Никона, общалась с его оппонентом протопопом Аввакумом, осталась в старообрядческой вере. В 1670 году Морозова тайно постриглась в монахини.

Царь Алексей Михайлович знал о ее взглядах и пытался переубедить боярыню, однако та оставалась крепка в своей вере. Последней каплей в противостоянии стал отказ Морозовой присутствовать на свадьбе царя с Натальей Нарышкиной. Вскоре ее арестовали и отправили вместе с сестрой сначала в Чудов, а затем Псково-Печерский монастырь.

Ни лишения, ни пытки не заставили Морозову переменить взгляды. Ее сослали в Боровский острог, где она скончалась.

До Сурикова к этому сюжету обращался Александр Литовченко, но именно полотно 1887 года стало самым известным и масштабным. Художник изобразил момент, когда Морозову привозят в Чудов монастырь.

Сидя в розвальнях, она вздымает вверх руку в двоеперстии. Неотрывно смотрят на нее толпящиеся вокруг люди.

Закутанная в черную шубу бледнолицая фигура в центре картины обладает почти гипнотическим воздействием.

Ермак

Василий Суриков. Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем. 1895. Государственный Русский музей

«Пишу татар. Написал порядочное количество. Нашел тип для Ермака», — писал Василий Суриков в одном из писем. Его интерес к этой теме был не случаен.

Уроженец Красноярска, он происходил из семьи казаков, чьи предки пришли в Сибирь с Ермаком. В 1891 году художник отправился в поездку, во время которой изучал быт и привычки местных народов. Писал этюды, зарисовывал одежду, вооружение, кольчуги.

А спустя два года поехал на Дон, чтобы познакомиться с местными казаками.

На картине «Покорение Сибири» запечатлен драматический момент сражения ермаковцев с воинством хана Кучума. Захватив в ходе переворота власть, он совершал набеги на соседние русские княжества.

Ермак с 1579 года служил купцам Строгановым, охраняя их владения от сибирских татар, а затем возглавил поход через Уральские горы. Несмотря на то что силы Кучума значительно превосходили его собственные, Ермак разбил ханское войско и занял столицу ханства — Кашлык.

Отправив посла к Ивану Грозному с просьбой принять Сибирь под его правление, атаман был щедро награжден.

Ермак на полотне изображен в самой гуще битвы, плечом к плечу со своими соратниками. Они будто составляют единое целое: ощерились ружья казаков, кипит Иртыш, ханские воины напуганы. Исход битвы предрешен.

«Покорение Сибири» стало первой картиной, которую Суриков писал в мастерской, расположенной в Историческом музее. Она оказалась так велика, что работать дома, как прежде, было уже невозможно. Из-за масштаба полотна нельзя было даже оценить колористическое решение.

Переезд в одну из башен Исторического музея оказался как нельзя кстати.

Для работы над «густонаселенной» картиной пригодились все этюды, сделанные художником во время поездок по Сибири и по Дону. «Я написал много этюдов; все лица характерные. Дон сильно напоминает местности сибирские, должно быть, донские казаки при завоевании Сибири и облюбовали для поселения места, напоминавшие отдаленную родину», — писал Суриков.

Композиционно картина построена таким образом, что зритель словно наблюдает битву глазами казаков. В 1895 году «Взятие Сибири» представляли на выставке передвижников. Так совпало, что именно в эти дни отмечалось 300-летие покорения Сибири. Незадолго до открытия Николай II с императрицей Александрой Федоровной приобрели картину за 40 тысяч рублей.

Источник: https://www.culture.ru/materials/166406/letopis-zemli-russkoi-sem-istoricheskikh-figur-v-kartinakh-vasiliya-surikova

Ссылка на основную публикацию