Мужчина-модель (натуршик) — анри матисс, 1900

Лидия Делекторская и Анри Матисс: любовь-загадка

Их история любви — загадка. Подробности их отношений были тайной для современников — и остались тайной для потомков.

Французский художник Анри Матисс  умел радоваться жизни и изображал самые обыденные ее стороны через призму радости и красоты. Буйство красок и ощущение счастья и гармонии на его полотнах привносит покой и равновесие в сердца людей. Не зря великий Пабло Пикассо назвал его человеком с солнцем в крови.

Мать Анри Матисса была швеей-надомницей, и его детство прошло среди пестрых лоскутков, ярких бантов, лент и дамских шляпок. Именно впечатления из детства в дальнейшем нашли отражение в его ярких, исполненных жизненной силы полотнах.

Юноша планировал стать юристом, однако в двадцать лет он всерьез увлекся живописью, оставил в прошлом мечты об адвокатской мантии и, перебравшись в Париж, поступил в Школу изящных искусств.

С тех пор его жизнь оказалась полностью посвящена искусству. Праздник души и ликование красок на его картинах с течением времени привлекли внимание русского коллекционера Сергея Щукина, который ценил талант художника и с радостью пополнял свою коллекцию его полотнами. Он даже пригласил художника в Россию.

Однако приехавшему в 1911 году в Москву Анри Матиссу досталась не только похвала со стороны ценителей, но и немало резкой критики от противников его таланта. Одни считали его «мэтром» от искусства, а другие всего лишь очередным «французиком из Бордо». Художник вернулся на родину и продолжил работу над полотнами, ставшими украшением частных коллекций Европы.

Не смотря на супружеский союз с Амели и радость отцовства (у него было трое детей), Матисс слыл тонким ценителем женственности и красоты, которую и воспевал в преисполненных чувственности полотнах. Последние двадцать лет жизни художника его неизменной музой оставалась натурщица Лидия Делекторская.

Оказавшаяся в доме Матиссов на правах сиделки для жены художника, девушка уже успела испытать голодную жизнь на родине, пожить в Маньчжурии и неудачно выйти замуж во Франции. Обладающая естественной красотой уроженка Сибири стала для Матисса олицетворением того женского идеала, который ему так и не посчастливилось встретить среди окружающих его представительниц прекрасного пола.

ЧТО ПОЧИТАТЬ ЕЩЕ:  Одинокая звезда Грета Гарбо

Вдохновляющие Матисса модели-южанки были смуглы и темноволосы, поэтому появление в доме двадцатилетней яркой блондинки с небесными глазами не вызвало с его стороны восторга. И не смотря на тонкое понимание Лидией чувствительной души Анри, сначала он не проявлял к девушке никакого интереса.

Однако во время работы над знаменитым полотном «Танец» художник вдруг прозрел, увидев в сиделке жены ту неизведанную и экзотически-страстную красоту, которой не переставал восторгаться на протяжении всего двадцатилетнего пребывания Лидии в их доме.

Девушке импонировало предложение Анри позировать для его новых картин, давшее толчок к их сближению. Делекторская впоследствии вспоминала, что семейство Матиссов прониклось к ней настоящей теплотой и любовью, а отношения с Анри становились все более сердечными.

Великий Анри с восторгом отзывался о натурщице и не скрывал своей привязанности к ней. Он садился за написание портретов Лидии, чтобы справиться с тоской по ней. Она же стала для него не только терпеливой моделью, но и настоящим другом, поддерживающим художника во всем.

О н в шутку называл свою натурщицу «казашкой» и «татаркой» и признавался, что полностью зависим от нее. Наверное, это было правдой, ведь Лидия находила в себе силы не только часами безмолвно позировать увлекшемуся живописцу, но и ухаживать за его женой и вести дом, создавая уют в семье Матиссов.

В знак признательности дважды в год на протяжении всех двадцати лет пребывания Лидии в доме Матиссов, она получала от художника написанные его рукой собственные портреты, которые, по словам Анри, должны были обеспечить ее будущее.

Между тем среди друзей Матисса поползли сплетни о тайной связи русской натурщицы с художником, которые девушка неустанно отвергала. По утверждению Лидии Делекторской в ее отношениях с Анри Матиссом не было чего-либо, переходящего границы дозволенности.

Матисс дожил до 85-ти летнего возраста в гармонии с собой и миром. После его смерти интерес к натурщице великого Матисса только возрос, однако Лидию Делекторскую во Франции более ничто не удерживало. Она вернулась в Россию и подарила несколько картин Матисса русским музеям.

ЧТО ПОЧИТАТЬ ЕЩЕ:  Данте и Беатриче: любовь сквозь века

Однако свою историю любви с Анри она так и не раскрыла…

Источник: https://personallife.ru/love-story/lidiya-delektorskaya-i-anri-matiss-lyubov-zagadka/

Русская модель Матисса

Мы все время ждем, что вот сейчас кто-­то позвонит в дверь, войдет в нашу жизнь и изменит ее, наполнив любовью и смыслом. Мы годами живем в ожидании случайного звонка, случайного путника, с которым придет чувство, которого ждешь всю жизнь. А человек, который стоит на лестнице, думает о том, что вот сейчас он нажмет на звонок и шагнет в новый мир, где все будет иначе.

Когда русская эмигрантка Лидия Делекторская стояла у порога мастерской Анри Матисса в Ницце, она думала: нажать кнопку звонка или нет?

– Мадемуазель, я совсем заждался! Вы войдете когда-­нибудь или нет? Если вам так нравится этот звонок, я вам его подарю. Вы мне нравитесь, я беру вас на работу.

Помощница в мастерской

Волшебные двери открылись, и девушка оказалась в мастерской знаменитого на всю Францию Анри Матисса. У старого художника уже было всё: жена, дети, слава, деньги…  Для нее нашлось только место помощницы в мастерской.

Мадам Матисс долго смотрела на девушку пронзительным взглядом, потом медленно улыбнулась, не чувствуя опасности, ведь Анри любит южанок, а эта русская – блондинка.

– Вам интересно, кем я была для Матисса? – напишет Лидия много лет спустя. – В продолжение 20 лет я была светом его очей, а он для меня – единственным смыслом жизни.

Когда в 1932 году Лидия Делекторская пришла в мастерскую Анри Матисса, ей было 22 года, и она считала, что ее жизнь уже кончилась. Матиссу тогда исполнилось 63. Уравновешенный и жизнерадостный, цветущий и непосредственный, он еще только собирался жить и писать по­-новому. Он подарил ей тишину и спокойствие, она ему – целую жизнь, наполненную внутренним светом.

Матисс работал над огромным панно «Танец», заказанным американским коллекционером Альбертом Барнесом. Он что-­то насвистывал и пританцовывал, вырезая из цветной бумаги фигуры людей. Лидия терпеливо двигала  вырезки по цветному фону и все не могла взять в голову, как человек, разменявший седьмой десяток, может заниматься такими глупостями.

Рядом с Лидией мадам Матисс чувствовала себя спокойно. У помощницы мужа оказался спокойный характер, она добросовестно трудилась, и Анри ее почти не замечал. Когда через полгода его панно «Танец» было закончено и Лидия покинула мастерскую, мадам Матисс даже как­то расстроилась. Лидия, привыкшая к чете Матиссов, тоже скучала.

Женщина с потухщим взором

Через несколько месяцев Амели Матисс потребовалась полусиделка-­полукомпаньонка, и она вспомнила про симпатичную русскую девушку. Теперь Лидия работала и жила в семье Матиссов.

О эти роскошные аппартаменты с видом на сияющее Средиземное море! Эти диковинные вещи: мебель, керамика, картины, ткани. Все такое яркое и такое изысканное, уютное.  Казалось, в этой красоте все должны быть счастливы.

Но на Амели Матисс счастье не распространялось. Она страдала от какой-­то нервной болезни и, главное, от невнимания мужа. Лидия ухаживала за мадам Матисс и жалела ее, как могла, а та взамен рассказывала про всю свою жизнь с этим сумасбродом Матиссом.

Почти 40 лет назад, когда они поженились, Амели уговорила мужа взять в семью его внебрачную дочь Маргарет, которую ее ветреная мамаша вздумала сдать в приют. Через год Матисс начал бредить «Тремя купальщицами» Сезанна. Картину купили, хотя денег не было.

Ради этой покупки Амели пришлось заложить обручальное кольцо. Потом были его бесчисленные «одалиски» и воспевание «радостей жизни». Все эти бессовестные Ариэтты и Антуанетты. На их фоне мадам Матисс выглядела женщиной с потухшим взором. Она устала.

И, слава Богу, Лидия не в его вкусе.

«Я блондинка, и действительно не была «его типом», – написала Лидия годы спустя. – Вероятно, именно поэтому, когда что­то во мне его заинтересовало, он смотрел на меня тяжелым, изучающим взглядом».

Отдыхая от работы, Матисс иногда приходил поговорить с женой, обычно лежавшей. Молчаливая Лидия сидела рядом и рассеянно слушала их разговор. И вдруг художник замер и приказал ей: «Не шевелитесь!» Раскрыл альбом и начал рисовать. Этот миг стал для Амели страшным, она нутром почуяла опасность.

Роза художника

Первый набросок лег в основу холста «Синие глаза». В тот день у постели жены Матисс как будто впервые увидел Лидию: лицо, руки, волосы… Эта загадочная славянская душа уже год живет в его доме, и где были раньше его глаза?

Найдя в Лидии Делекторской идеальную модель, с середины 1930-­х годов он рисует и пишет ее неустанно. Признанный мастер цвета Анри Матисс возвращается к штриховому рисунку.

Чтобы нарисовать портрет одной линией, он делает сотни набросков, часами, днями и иногда месяцами изучая человека, которого хочет изобразить. «Я работаю с натурщиком, пока не иссякает к нему интерес, – говорил Матисс. – Я целиком завишу от своей модели, которую изучаю».

Он изучал Делекторскую 20 лет и в конце жизни признавался: «Когда мне скучно или грустно, я берусь за портрет мадам Лидии. Я знаю ее, как какую-­нибудь букву».

Она была его прекрасной дамой, которую он сотни раз создавал на бумаге, причем не повторял, не интерпретировал и не запечатлевал, а именно создавал заново.

«Я полагаю, что для художника нет ничего труднее, чем писать свою розу; но создать ее он может, лишь забыв обо всех розах, написанных до него».

Матисс пишет один шедевр за другим: «Синие глаза», «Сон», «Розовая обнаженная» – все с марта по апрель 1935 года. У художника бессонница, и Лидия позирует ему не только днем, но и ночью.

– Мадам Лидия, вставайте! Одевайте славянскую блузу и вон ту ленту в волосы, и скорее, пожалуйста, скорее, у меня уйдет цвет!

Лидия ужасно хочет спать, и все-­таки она счастлива, кажется, он без нее вообще не может работать!

Мадам Матисс неиствует, не слишком ли много о себе думает эта русская?

«Стоящая обнаженная»

Чтобы Лидия не скучала в мастерской, Матисс развлекает ее всякими небылицами. Рассказывает, что свой первый серьезный гонорар он получил в 40 лет, когда русский меценат Щукин заказал ему два декоративных панно «Музыка» и «Танец» для своего дома.

Оказывается, Матисс бывал в Москве и до сих пор не может забыть того волнующего чувства, которое накрыло его в Успенском соборе. Он впервые в жизни увидел русскую иконопись. Она оглушила его чистым цветом и пульсирующим двухмерным пространством.

Читайте также:  Музей «испанская деревня», испания, барселона

Одухотворенное древнерусское искусство, лишенное прямой перспективы, оказало на Матисса огромное влияние.

Когда он рассказывал о России, Лидия оживала. Уже больше десяти лет она живет в чужих городах и странах, а по ночам ей снится детство и заснеженный Томск, где молоко продают в виде твердых замерзших кругов, а куски замороженного супа носят с собой в сумке.

Матисс не понимает, как можно жить на севере и носить на себе целую кучу одежды. Она ему нравится обнаженной.

Он рисует «Стоящую обнаженную», любуясь ее грацией и естественностью. Этот рисунок, который так нравился Матиссу, стал для него роковым. Семейная лодка художника могла выстоять перед бытом, но оказалась расколотой листком бумаги.

Амели долго смотрела на рисунок, может быть, слишком долго, до полного отчаяния. И в итоге произнесла фразу, которую говорят все женщины: «Или я, или она».

Матисс, всю жизнь чувствуя себя виноватым перед женой, на этот раз сдался. Он собрал волю в кулак и отказал Лидии от места. Лидия ушла без бурных страстей и драм. Матисс, человек предельной выдержки, научил ее быть сдержанной.

Амели вздохнула спокойней. Но с Матиссом приключилось неладное. Его как будто обокрали. Из жизни, а главное – из живописи ушел свет. Мадам Матисс допустила серьезную ошибку: встала между мужем и его искусством. И как только Матисс понял, что не может работать без Лидии, он… позвал ее обратно. И тогда уже ушла мадам Матисс.

Мария-­Лидия

Наступили не лучшие времена. В Европе шла Вторая мировая война. Несмотря на общую тоску и депрессию, Матисс упорно продолжал писать свои яркие жизнеутверждающие картины – просто делал свою работу, понимая, что время дорого. У него страшный диагноз – рак, он очень плохо себя чувствует, не спит по ночам.

17 января 1941 года его оперируют в Лионе. После операции в течение всех последующих 13 лет Матисс практически все время проводит в постели, вставая лишь на несколько часов в день. Лидия ухаживает за ним, а главное, создает ему условия для работы. И вместе с ним сражается за его жизнь и покой, сражается с бессонницей, астмой, отчаянием, беспросветностью и общим истощением.

«С 1942 года у него была ночная сиделка, – рассказывала Лидия своему другу, писателю Паустовскому. – Но когда ему было слишком тяжело, он посылал ее за мной.

Если лекарства от астмы не помогали, я садилась у его кровати, брала руку и просто, но настойчиво спрашивала, какая «задняя мысль» его беспокоит. Он обычно отнекивался, но кончалось тем, что находил действительно какую-­нибудь беспокойную, неотступную думу.

Мы ее «раскусывали», и я моментально доказывала ему, что в ней нет абсолютно ничего беспокойного, и приступ астмы утихал».

Лидия стала настоящим ангелом­хранителем Анри Матисса. Его невероятная нежность к ней сохранилась в записочках и шуточных посланиях, которые Матисс писал вечером и отправлял ей в комнату с ночной сиделкой:

«Той, у которой нет крылышек, но которая их заслуживает. Мягкость и доброта. В знак уважения!»

«Эй! соловьи ванской дороги, эй! Соловьи дороги Сен­Жаннэ уже защелкали. Ты что ж не слышишь, милашка: Лидия, поднимайся, та,та, та, та, Лидия, вставай, все ждут тебя пу, ту,ту, ту, ту, соловьи в лесу Жаннэ!»

«Поклон тебе, Мария­-Лидия» – эта надпись вместе с рисунком святого Доминика была подарена Лидии Делекторской в конце 1940-­х, когда Матисс работал над «Капеллой чёток» в Вансе.

Нарисовав десятки эскизов, он пришел к изображениям, очищенным до чистоты знаков и утверждающим жизнь. Он не стал ничего усложнять. Искусство 80-­летнего Матисса излучает только свет и радость. Персонаж по имени Боль остался в жизни.

Матисс не взял его в вечность, не позволил портить божественную картину своего чистого искусства.

«Искусство не должно беспокоить и смущать», – говорил Матисс и убеждал: «У меня нет никакой теории. Я просто хочу, чтобы усталый, измотанный человек, глядя на мою живопись, вкусил отдых и покой».

До последних дней он оставался удивительно светлым и оптимистичным.

Матисс умер у Лидии на руках.

Дерево жизни

За ночь она собрала свои вещи, рисунки и картины Матисса, ей принадлежащие, и ушла из дома. Она не хотела оставаться на похороны, слушать соболезнования и, главное, видеть… мадам Матисс.

Амели приехала в тот же день, с детьми. Она стала полноправной вдовой художника, как будто отвоевав его, уже мертвого, у этой ненормальной русской. Мадам Матисс досталось законное наследство и картины мужа. Лидия ушла из их жизни, не претендуя ни на что.

Она поселилась в Париже, в маленькой квартирке, окружив себя сокровищами, напоминавшими о Матиссе. Она взяла только работы с пометкой L.D. – те, что принадлежали ей. Проигнорировав похороны, она имела возможность не прощаться с Матиссом. Он оставался для нее живым. Она, конечно, понимала, что он уже не постучит к ней в окно, но продолжала жить, думая о нем.

Еще при жизни Матисса Лидия начала дарить его работы российским музеям: Государственному музею имени Пушкина и Эрмитажу. Свои дары музеям Лидия продолжала до конца жизни.

Два раза в год Матисс дарил ей свои рисунки: на Рождество и на день рождения. За 22 года у Лидии собралась приличная коллекция. Помимо подарков, на деньги, которые она зарабатывала у Матисса, она покупала его рисунки.

Все 40 лет, отпущенные ей после смерти художника, Лидия продолжала жить рядом с ним. Его дом достался Амели, но душа каким­то чудесным, незримым образом осталась с Лидией. Они как будто поменялись местами, и теперь уже он стал ее ангелом­хранителем.

«Я верю в нечто вроде «ангела хранителя», – писала Лидия в письме Паустовскому. – Конечно, не с крылышками, а нечто ведущее меня по правильной или нужной дороге. Кажется, я эту волю приписываю чему­то, оставшемуся от Матисса».

Она не написала о нем мемуаров. «О нет, никакого Матисса в домашних тапочках!» Раздарив все, что связано с Матиссом, Лидия оставила себе только воспоминания, как будто боясь облечь их в слова. В ее маленькой парижской квартирке росла огромная монстера – дерево жизни, выращенное из маленького ростка, взятого в доме художника, а под ним сидела роскошная кошка – внучка кошки Матисса.

Анна ЭПШТЕЙН

Источник: http://www.dubnapress.ru/culture/4699-2014-01-16-07-36-13

Матисс и его Муза

Ни для кого не было секретом, что Матисс не только рисовал своих натурщиц. Но увлечение русской моделью было уж чересчур сильным. И, в конце концов, мадам Амели это перестало нравиться. Однажды, когда мужа не было дома, она заявила Лидии, что больше в её услугах не нуждаются и указала на дверь.

Лида быстро собрала свои вещи и уехала в Париж. Вместо бухты Ангелов – тесная, как мышеловка, комнатенка, в которой она оказалась совершенно одна. Жизнь без него – зачем она ей? А потом случилось чудо – Матисс снова позвал её. Он тоже почувствовал, что не может без Лидии. Она вновь появилась в доме у бухты Ангелов, теперь в роли личного секретаря! А Амели? Мадам Амели Матисс уехала в Париж.

На Лидию навалилась уйма работы – нужно было разбирать присланные письма и писать под диктовку мсье Анри его послания – критикам, друзьям, знакомым, музеям, коллекционерам. А еще наводить порядок в мастерской… Но Лидия никогда не жаловалась, а в своей комнате тайком училась расписываться – Лидия Матисс. Она понимала – Анри торопить не нужно, он ждет развода.

Но неожиданно у Матисса появилась новая натурщица – молоденькая смуглая южанка, а вскоре – и другая. Часами они сидели у него в мастерской за закрытыми дверями.

Лидия уже было собрала вещи, но вдруг услышала звуки скрипки. Лида знала – Матисс начинает играть, когда ему плохо. Может, юная красотка-модель отказала старику в любви, а может, работа не шла. Скорее всего, последнее. Но как она может оставить его? Ведь никто и никогда не заменит ей Анри. И она осталась.

В 1939 году Матисс и Амели развелись, но Лидия так и не стала законной супругой художника.

В 1941 году здоровье Матисса резко ухудшилось. Врачи поставили страшный диагноз – рак кишечника. Требовалась срочная операция. Уже в больнице он послал Лидии срочную телеграмму: «Умираю. Приезжай проститься». Там же был указан обратный адрес – Лион, Клиник дю Парк.

Но хирурги сотворили чудо – он остался жив. Исхудавший, бледный, неподвижный, Анри был так счастлив, что она приехала, с такой благодарностью смотрел на нее, любовался светлыми волосами, голубыми глазами.

Тогда её впервые назвали мадам Матисс – все в клинике подумали, что она – жена художника.

Теперь Матисс полностью зависел от своей мадам Лидии – после операции он почти не мог ходить и передвигался в кресле-каталке. Лидия понимала, что без работы он умрет, и обустроила его спальню так, чтобы он мог писать – была сооружена специальная подставка для холста, тут же лежали краски, карандаши, кисти, а рядом – колокольчик, чтобы он всегда мог её позвать.

Кроме нее, рядом с Матиссом никого не было – старший сын Пьер еще до войны переехал в США, младший жил под Парижем, любимая дочь Марго, участница Сопротивления, была выдана немцам предателем и отправлена в концлагерь, а Амели сидела в тюрьме города Труа за печатание антифашистских текстов для подпольных газет. К счастью, обе выжили – их освободили союзники.

С ним была только она, Лидия, и она служила ему – верно, самоотверженно. После войны все только и говорили о победе, о доблестных русских солдатах, и в душе Лидии возникло желание тоже что‑то сделать для своей далекой Родины. Она решила купить у Матисса несколько его работ и отправить в Россию, в лучшие музеи страны.

И хотя в середине пятидесятых творчество Матисса, как и импрессионистов, было не в фаворе у советской власти – их картины пылились в запасниках и не выставлялись, Лидию это не смущало. Зайдя в его мастерскую, она отобрала восемь рисунков, показавшихся ей наиболее интересными, и попросила художника продать ей эти работы.

Когда он согласился, Лидия тут же написала письмо в Россию с просьбой принять сей скромный дар. «Тогда постепенно… я принялась отбирать своих «любимчиков» и предлагать их Пушкинскому музею, Эрмитажу… по одному, по два, по три рисунка…», – говорила она.

К её самому первому «букету» из восьми рисунков художник тогда самостоятельно и безвозмездно присовокупил еще один – девятый, выполненный углем «Женский портрет. Л. Н. Делекторская», входящий теперь в число лучших камерных произведений Матисса…

Читайте также:  Музей макарон, рим, италия

Источник: http://artmedia.ae/2016/19-prohudozhnikov-anri-matiss-izvestnyj-francuzskij-hudozhnik-ru/

Русские подруги великих людей: Лидия Делекторская и Анри Матисс

Анри Матисс пишет портрет Лидии

Подруги, партнеры, музы — в каких только ролях не пришлось побывать нашим соотечественницам, оказавшимся вдали от родины. Рассказываем о неразрешимом треугольнике знаменитого художника и его муз.

К тому времени Анри Матисс прожил со своей верной Амели около 30 лет. Она разделяла с ним творческие порывы, вдохновляла, выводила из черных депрессий, родила ему двух сыновей и воспитала незаконнорожденную дочь художника Маргерит. Но быть женой гения — нелегкая работа, и осенью 1929 года здоровье Амели пошатнулось, да так, что ей понадобилась помощь сиделок.

Матисс с женой Амели

Объявление о найме на работу попалось Лидии случайно, и осенью 1932 года она, 22-летняя сирота из Сибири, занесенная судьбой в Париж, звонила в дверь неизвестного ей художника. Девушка помогала в мастерской, как и договаривались, полгода, а после, вместе с расчетом, получила взаймы 500 франков — они с другом мечтали открыть чайную. Но бойфренд Лидии спустил все средства в казино.

Художник на возврат долга особо не рассчитывал и был потрясен, когда случайно узнал, что Лидия устроилась в ночной клуб на мизерную зарплату, чтобы вернуть ему эти деньги. И когда пришлось одну за другой уволить новых сиделок, мадам Матисс вспомнила про ту самую честную русскую.

Лидия оказалась на удивление расторопна, сообразительна, легко решала все проблемы и стала для семьи настоящим спасением.

Матисс был рад, что все уладилось, и больше внимания сиделке жены не уделял, только заметил, что может наконец спокойно работать. Но однажды он остановил на ней свой взгляд и сделал первый набросок. Художник всмотрелся и наконец заметил ее неброскую красоту: светлые волосы, голубые глаза, правильные черты лица (позже Матисс называл ее Снежной королевой) — и стал рисовать постоянно.

Лидия считала работу натурщицы сродни проституции, но Матисс никаких поползновений на девичью честь не совершал. Наоборот, делился поучительной историей о приятеле-художнике, распылившем свои силы на соблазнение моделей и так и не достигшем творческих высот.

Постепенно девушка расслабилась и, позируя, рассказывала про детство в Сибири, огромную печь, обогревавшую деревянный дом, стоящие вокруг того стеной сугробы.

Поскольку во всем, чем занималась Лидия, воцарялся порядок, вскоре к ее обязанностям сиделки и натурщицы присовокупились управление домашним хозяйством и должность секретаря.

Неудивительно, что в конце концов Амели почувствовала себя лишней и решила от помощницы немедленно избавиться. «Madame хотела, чтобы я ушла, — вспоминала Лидия, — причем вовсе не из женской ревности — а из-за того, что я вела все дела и заняла слишком большое место в доме». Матисс лишаться своей правой руки не желал.

Противостояние затянулось, и в феврале 1939 года адвокат Амели составил акт о расторжении брака: все имущество, включая картины, рисунки, гравюры, делилось пополам. К середине августа вся «художественная продукция» была учтена и передана на хранение. Во всех смыслах опустошенный Матисс почел за лучшее бежать из Парижа.

3 сентября 1939 года Франция вступила в войну с Германией. 70-летнему маэстро была уже не под силу дальняя дорога, но уезжать — куда? зачем? — пришлось. То они с верной Лидией застревали на месяц в деревенской гостинице.

То, оказавшись в мастерской художника в Ницце, заставали там роту марокканцев. То удирали на единственном такси, в баке которого был бензин, из городка Сен-Жан-де-Люз, потому что через северные ворота в город уже входили немцы.

Мастер чуть не умер, перенес тяжелую операцию, приспособился к жизни инвалида и делал единственное, что мог, — работал.

В 1943 году они поселились на вилле «Мечта» в Вансе, который стал частью прифронтовой зоны, однако у Матисса уже не было сил бежать. К новому году достать еду и топливо стало практически невозможно, и Лидия, вспоминая сибирское детство, разжигала печь и завешивала окна коврами — от ледяного ветра.

Чтобы раздобыть немного продуктов, она объезжала на велосипеде соседние деревни, взяла несколько уроков бокса на случай встречи с мародерами, а однажды, когда срочно нужно было отправить пакет издателю, а поезда не ходили, прошла под палящим солнцем почти 25 км.

Матисс шутил насчет способностей Лидии, что будет удивлен, если выяснится, что она не сумеет управлять аэропланом.

24 августа 1944 года Париж был освобожден. Перестала мучить и страшная тревога за близких: освободили из тюрьмы участвовавшую в Сопротивлении Амели, вернулась Маргерит, угнанная немцами в Германию. Но мир в семье так и не наступил.

Дети продолжали ненавидеть «русскую интриганку», даже когда бок о бок с ней дежурили у постели тяжелобольного отца. Он уже не мог есть, спать, самостоятельно передвигаться, но продолжал осваивать новые техники, довел до конца столь важный ему проект часовни в Вансе.

«У Лидии не было ни выходных, ни свободных вечеров, — вспоминал свидетель тех дней Поль Мартен. — Матисс постоянно говорил о ее выдающихся качествах, с трудом переносил расставание с ней, но при этом знал, как вывести Лидию из себя». В ноябре 1954 года у него произошел микроинсульт. «Он перестал работать и начал умирать.

Это заняло три дня», — записал его доктор. Когда Матисса не стало, Лидия взяла свой чемоданчик, который стоял собранным последние 15 лет, и ушла. На похороны ее не позвали.

Да, быть спутницей гения нелегко… Ранее «Моя Планета» писала о русских женах Пабло Пикассо, Ромена Роллана, Хосе Рауля Капабланки. У каждой из них были свои секреты.

Источник: https://www.moya-planeta.ru/travel/view/russkie_podrugi_velikih_ljudej_lidiya_delektorskaya_i_anri_matiss_31691/

Henri Matisse — 977 artworks — WikiArt.org

Henri Émile Benoît Matisse (French: [ɑ̃ʁi emil bənwɑ matis]; 31 December 1869 – 3 November 1954) was a French artist, known for both his use of colour and his fluid and original draughtsmanship. He was a draughtsman, printmaker, and sculptor, but is known primarily as a painter.

Matisse is commonly regarded, along with Pablo Picasso, as one of the artists who best helped to define the revolutionary developments in the visual arts throughout the opening decades of the twentieth century, responsible for significant developments in painting and sculpture.

Along with Picasso, Matisse helped to define and influence radical contemporary art in the 20th century. Although he was initially labelled a Fauve (wild beast), by the 1920s he was being hailed as an upholder of the classical tradition in French painting.

His mastery of the expressive language of colour and drawing, displayed in a body of work spanning over a half-century, won him recognition as a leading figure in modern art.

Matisse was born in Le Cateau-Cambrésis, in the Nord department in northern France, the oldest son of a prosperous grain merchant. He grew up in Bohain-en-Vermandois, Picardie, France. In 1887 he went to Paris to study law, working as a court administrator in Le Cateau-Cambrésis after gaining his qualification. He first started to paint in 1889, after his mother brought him art supplies during a period of convalescence following an attack of appendicitis. He discovered «a kind of paradise» as he later described it, and decided to become an artist, deeply disappointing his father.

In 1891 he returned to Paris to study art at the Académie Julian and became a student of William-Adolphe Bouguereau and Gustave Moreau. Initially he painted still lifes and landscapes in a traditional style, at which he achieved reasonable proficiency.

Matisse was influenced by the works of earlier masters such as Jean-Baptiste-Siméon Chardin, Nicolas Poussin, and Antoine Watteau, as well as by modern artists, such as Édouard Manet, and by Japanese art.

Chardin was one of the painters Matisse most admired; as an art student he made copies of four of Chardin's paintings in the Louvre.

In 1896 and 1897, Matisse visited the Australian painter John Peter Russell on the island Belle Île off the coast of Brittany.

Russell introduced him to Impressionism and to the work of van Gogh, who had been a friend of Russell but was completely unknown at the time. Matisse's style changed completely. He later said «Russell was my teacher, and Russell explained colour theory to me.

» In 1896 Matisse exhibited five paintings in the salon of the Société Nationale des Beaux-Arts, two of which were purchased by the state.

With the model Caroline Joblau, he had a daughter, Marguerite, born in 1894. In 1898 he married Amélie Noellie Parayre; the two raised Marguerite together and had two sons, Jean (born 1899) and Pierre (born 1900). Marguerite and Amélie often served as models for Matisse.

In 1898, on the advice of Camille Pissarro, he went to London to study the paintings of J. M. W. Turner and then went on a trip to Corsica. Upon his return to Paris in February 1899, he worked beside Albert Marquet and met André Derain, Jean Puy, and Jules Flandrin.

Matisse immersed himself in the work of others and went into debt from buying work from painters he admired. The work he hung and displayed in his home included a plaster bust by Rodin, a painting by Gauguin, a drawing by van Gogh, and Cézanne's Three Bathers.

In Cézanne's sense of pictorial structure and colour, Matisse found his main inspiration.

Источник: https://www.wikiart.org/en/henri-matisse

Истории любви: Матисс и натурщица | Русское поле

Французский художник Анри Матисс встретил свою последнюю любовь в 62-летнем возрасте. Удивительно то, что сибирячка Лидия Делекторская была совсем не в его вкусе, но любовь, как говорится, зла. Девушка сначала работала у известного художника сиделкой, а потом стала его натурщицей. «Синие глаза» — первая матиссовская картина с Лидией Делекторской.

Шестьдесят третий год шел Матиссу, когда осенью 1932 года в мастерской художника появилась Лидия Омельченко.

Девушка родилась 23 июня 1910 года в Томске в семье главного городского детского врача Николая Ивановича Делекторского и его жены Веры Павловны. Родных братьев и сестер у Лидии не было.

В гражданскую войну отец умер от тифа, а мать — от холеры. 12-летнюю круглую сироту приютила родная сестра матери. В 1924 году тетя бежала из Советской России в Манчжурию.

В Харбине Лида училась в школе, где изучала английский язык. Когда же пришлось покидать Харбин, то тетя с племянницей выбрали Париж.

Во Франции тогда царил экономический кризис и найти работу иммигрантам и без знания языка было крайне затруднительно. Лидии Делекторской пришлось распрощаться со своей мечтой стать, как ее отец, врачом.

Читайте также:  Благословляющий христос, антонелло да мессина

В перспективе ей могла улыбнуться удача устроиться на работу лишь статисткой, танцовщицей, натурщицей или, быть может, сиделкой.

В 19 лет она вышла замуж за Бориса Омельченко, который был намного старше нее, а через год, в 1930-м, ушла от него, хотя официально развелась только через шесть лет. Позже Лидия вернет и свою девичью фамилию.

А тогда она закрутила роман с русским красавцем-иммигрантом и укатила с ним в Ниццу.

Молодой человек сулил своей возлюбленной золотые горы, но как раз в это время во Франции приняли драконовский закон, запрещавший брать на квалифицированную работу иностранцев.

На автобусной остановке ей попалось объявление о найме на работу. Лидии удалось устроиться на неполный рабочий день к пожилому художнику, имени которого она прежде никогда не слыхала. Слишком далеки были ее интересы от живописи, а жизненные условия от жизни художественной богемы. Кроме помощи в ателье, девушка работала сиделкой. Анри Матисс пунктуально платил за каждый сверхурочный час.

Спустя полгода Матисс рассчитал мадам Омельченко и дал ей в долг 500 франков. Лидия и ее бойфренд мечтали приобрести небольшую русскую чайную, но страсть к азартной игре поставила крест на этой затее.

Лидин дружок проиграл в казино всю сумму и ей пришлось устроиться на два месяца в ночное кабаре в Каннах за 300 франков в месяц.

Для сравнения сиделки у мадам Матисс получали около тысячи плюс бесплатная еда и проживание.

Зять Матисса встретил Лидию в гараже на улице Дезире Ниель и узнал от нее, что девушка собирается принять участие в четырехдневном танцевальном марафоне.

Зрители, видевшие фильм Сидни Поллака «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», быстро поймут о чем идет речь.

Как и в США времен «Великой депрессии», во Франции тоже проводили танцевальные испытания на выносливость и за каждые сутки выплачивали 25 франков, а выдержавшие состязание получали главный приз. На это и рассчитывала крепкая сибирячка.

«Счастье всегда нас ждет только завтра», — сетует героиня голливудской ленты, к слову снятой потомком эмигрантов из Одессы. Однако для Лидии судьба, видимо, решила сделать исключение.

Ошарашенный такими новостями Матисс тотчас же отправил своего водителя в казино с наказом срочно привезти Лидию. Представшая перед мэтром строптивая русская девчонка ни в какую не соглашалась, чтобы художник простил ей долг. Симпатией к этой русской прониклась и супруга Матисса.

Вскоре она стала ухаживать за мадам Матисс и ее внуком и окончательно переехала в дом Матиссов.

Однажды Матисс нарисовал задремавшую сиделку и после этого наброска попросил Лидию позировать ему. «Синие глаза» — первая картина с Лидией, сидящей в своей излюбленной позе: голова, опущенная на скрещенные на спинке стула руки.

Как признавалась позже Лидия Делекторская, она не была типажом Матисса, который кроме нее и своей дочери, рисовал почти исключительно южанок. Знойные женщины были мечтою художника до его встречи с белокурой и голубоглазой сибирячкой.

Матисс называл ее Снежной Королевой. Первым итогом работы с новой моделью стала нарисованная за шесть месяцев «Розовая обнаженная».

С появлением в ателье Лидии Матисс возвратился к давно забытому сюжету «нимфа и сатир», которым некогда грешил.

В отличие от прежних рисунков, передававших сцены насилия сатира над нимфой, в более поздних картинах не было и намека на страдание или беспомощность.

Матисс скончался 3 ноября 1954 года в своей мастерской в Симьезе на руках дочери и Лидии. Делекторская достала свой чемодан и ушла, чтобы в дом могла вернуться вдова Амели Матисс.

На протяжении более чем двадцати лет Лидия Делекторская оставалась близким другом Анри Матисса. Часть подаренных ей Матиссом полотен она отослала в дар Эрмитажу.

В подарок советским музеям Лидия Николаевна отсылала произведения Анри Матисса не только из личной коллекции, но и приобретала их на аукционах. Кроме картин Делекторская безвозмездно передала скульптурные работы, литографии и иллюстрации к книгам.

Благодаря ее усилиям в Советском Союзе появилось огромное количество полотен французского художника, которое разнообразно представляет его творчество.

Когда Константин Паустовский приехал во Францию в составе писательской делегации из СССР, Лидия Николаевна специально пришла к нему в гостиничный номер, чтобы взять автограф. Она высоко ценила его талант. Со временем Делекторская перевела на французский почти все произведения Паустовского.

Источник: http://maxpark.com/community/5069/content/2279841

Хилари Сперлинг — Матисс

Симом Бюсси. Автопортрет. Около 1895 г. Бюсси первым поверил в Матисса и оставался его преданным другом всю жизнь

Анри Эвенполь. Маленькая Матисс. 1896 г. Портрет Маргерит Матисс в возрасте 18 месяцев

Камилла Жобло, покорившая своим остроумием и элегантностью Матисса и его друга Леона Вассо. Начало 1890-х гг.

Анри Матисс в Бретани. Фото Эмиля Вери. 1896 г.

Амели Парейр. Невеста Анри Матисса. 1898 г.

Поль Сезанн. Три купальщицы. Около 1879-1882 гг. Этой картиной Матисс дорожил всю жизнь

Карикатура на Терезу Юмбер. «Ах, бедная Тереза, ты заглотила 100 миллионов, а теперь будешь жрать бобы». Около 1903 г.

Жан, Маргерит и Пьер Матиссы с тетушкой Бертой в Перпиньяне. 1905-1907 гг.

Анри Матисс с женой и дочерью в мастерской в Кольюре. 1907 г.

Натурщик Бевилаква позирует ученикам Академии Матисса. В центре — Сара Стайн, справа — Анри Матисс, слева — Ханс Пуррман.

Старые друзья Матисса Шарль Камьон и Альбер Марке в его мастерской в Исси-ле-Мулино. Около 1910 г.

Анри Матисс. Маргерит 1907 г. Париж, Музей Пикассо, Этот портрет был подарен художником Пабло Пикассо

Ольга Меерсон в Париже во время первой встречи с Матиссом. Около 1908 г.

Автопортрет на муле. Рисунок Анри Матисса на открытке Фернану Мангену. 1913 г.

Дом Матисса в Исси-ле-Мулино

В мастерской в Кольюре. Матисс (сидит второй слева) в окружении жены (слева) и Ольги Меерсон (справа); в правом углу сидят: Маргерит и Арман Парейр; стоят: служанка и гость-художник. Лето 1911 г.

Салон Матисса в особняке С.И. Щукина в Москве. 1913 г.

Матисс с женой и сыновьями. Арман Парейр (первый слева) и Берта Бертаа Парейр (первая справа) В Исси-ле-Мулино. Лето 1914 г.

Жан и Маргерит Матисс на крыльце мастерской в Исси-ле-Мулино. Около 1916 г.

Дочь художника Маргарит Матисс в возрасте 21 года

Пьер Матисс, играющий на скрипке. Фото 1915 г.

Анри и Амели Матисс в своей квартире в Ницце. Около 1930 г.

Матисс работает над панно «Танец». В его руке длинная бамбуковая палка с привязанным к ней куском угля, которую Андре Матисс сравнил с волшебной палочкой. 1931 г.

Лидия Делекторская. Фото Анри Матисса 1936 г.

Матисс с внуком Клодом Дютюи. 1935 г.

Матисс за работой над панно «Свитой Доминик» для Капеллы Четок в Вансе. 1949 г.

Анри Матисс у себя я квартире в отеле «Режина» в Симьезе на окраине Ниццы. 1953 г.

Вид Кольюра. 1905 г. Эрмитаж, ранее собрание С.И. Щукина

Женщина в шляпе. Портрет мадам Матисс. 1905 г. Частное собрание

Роскошь, покой, нега. 1904-1905 гг. Париж. Центр Помпиду

Радость жизни. 1905-1906 гг. Мерион, Пенсильвания. Фонд Барнса, ранее в собрании Лео Стейна

Синяя обнаженная. Воспоминания о Бискре. 1907 г. Балтимор. Музей искусств, ранее в собрании Эммы и Кларибел Кон

Купальщицы с черепахой. 1908 г. Сент-Луис. Художественный музей, ранее в собрании Карла Остхауза

Семейный портрет. 1911 г. Эрмитаж, ранее в собрании С.И. Щукина

Красная комната (Десерт. Гармония в красном). 1906-1907 гг. Эрмитаж, ранее в собрании С.И. Щукина

Танец. 1910 г. Эрмитаж, ранее в собрании С.И. Щукина

Красная мастерская. 1911 г. Нью-Йорк, Музей современного искусства

Источник: https://profilib.org/chtenie/34494/khilari-sperling-matiss-127.php

Анри Эмиль Бенуа Матисс

31.12.1869 Ле Като, Нор  — 03.11.1954 Симье, близ Ниццы 

Первые опыты в живописи  относятся к 1890; в 1892 Матисс учится  в Париже в Академии Жюлиана  у А. В. Бугро — мэтра салонного  искусства; в 1893-98 работает в мастерской  Г. Моро в Школе изящных искусств.

Мистик и символист Моро предрекал  начинающему художнику большую  будущность, особенно ценя его  новаторские приемы в сочетаниях  разных цветов. Матисс копирует  в Лувре произведения Шардена, де Хема, Пуссена, Рейсдаля, интересуется  творчеством Гойи, Делакруа, Энгра, Коро и Домье.

Память о старых  мастерах и предшественниках  сохранится надолго. С 1896 Матисс  начинает выставляться в Салонах. По совету К. Писсарро едет  в Лондон, чтобы познакомиться  с произведениями У. Тернера.

1901-04 — годы интенсивных  творческих поисков, начало усиленных  занятий скульптурой. Сам Матисс  считал впоследствии, что в  новой манере он начал работать  в 1898. Постепенно он освобождается  от «музейных» впечатлений, палитра  его светлеет; появляется техника  импрессионистического дробного  мазка.

 Знакомится с творчеством  А. Майоля, художниками группы  «Наби », увлекается искусством  П. Гогена (его посмертная выставка  состоялась в Париже в 1903),  П. Сезанна. Первая персональная  выставка состоялась в 1904 у  А. Воллара. Летом 1904 Матисс  вместе с художниками-неоимпрессионистами  П. Синьяком и Э.

 Кроссом  едет на юг Франции, в Сен-Тропез;  художник начинает использовать  технику дивизионизма — раздельных  точечных мазков. В 1905 выставляет  картину «Роскошь, покой и сладострастие»  (названием послужила строчка  из стихотворения Ш.

 Бодлера),  где декоративизм стиля модерн  сочетается с точечной (характерной  для пуантилизма) манерой письма.

  В дальнейшем красочная точка  заметно увеличивается, цветовая  энергия ее возрастает, появляется  интерес к «экспрессии» (любимое  слово Матисса), красочным ореолам  вокруг формы, цветному рисунку  внутри живописной композиции,  к плоскостности и взаимодействию  больших колористических масс.

В знаменитом парижском  осеннем Салоне 1905, вместе со своими  новыми друзьями он выставляет  ряд работ, и среди них «Женщину  в зеленой шляпе». Произведения  эти, произведшие скандальный фурор, положили начало фовизму.

В это  время Матисс открывает для  себя скульптуру народов Африки, начинает ее коллекционировать, интересуется классической японской  ксилографией и арабским декоративным  искусством.

К 1906 завершает работу  над композицией «Радость жизни», сюжет которой навеян поэмой  «Послеобеденный отдых фавна»  С. Малларме: в сюжете сочетаются  мотивы пасторали и вакханалии.

Появляются первые литографии, гравюры  на дереве, керамика; продолжает  совершенствоваться рисунок, выполненный  преимущественно пером, карандашом  и углем. В графике Матисса  арабеск сочетается с тонкой  передачей чувственного обаяния  натуры.

В 1907 Матисс путешествует  по Италии (Венеция, Падуя, Флоренция, Сиена). В «Заметках живописца» (1908) он формулирует свои художественные  принципы, говорит о необходимости  «эмоций за счет простых средств». В его мастерской появляются  ученики из разных стран. В 1908 С. И. Щукин заказывает художнику  три декоративных панно для  собственного дома в Москве.

В  панно «Танец» (1910, Эрмитаж) представлен  экстатический танец, навеянный  впечатлениями от русских сезонов  С. Дягилева, выступлений Айседоры  Дункан и греческой вазовой  живописи. В «Музыке» Матисс представляет  изолированные фигуры, поющие и  играющие на различных инструментах. Третье панно — «Купание, или  медитация» — осталось лишь  в набросках.

Выставленные в парижском  Салоне перед отправкой их  в Россию, композиции Матисса  вызвали скандал эпатирующей  обнаженностью персонажей и неожиданностью  трактовки образов. В связи с  установкой панно Матисс посетил  Москву, дал несколько интервью  для газет и высказал восхищение  древнерусской живописью.

В картине  «Красные рыбки» (1911, Музей изобразительных  искусств, Москва), используя приемы  эллипсообразной и обратной перспектив, перекличку тонов и контраст  зеленого и красного, Матисс создает  эффект кружения рыбок в стеклянном  сосуде.

В зимние месяцы с 1911 по 1913 художник посещает Танжер (Марокко), создает марокканский триптих  «Вид из окна в Танжере», «Зора  на террасе» и «Вход в казба» (1912, там же), приобретенные И. А. Морозовым. Мастерски переданы эффекты голубых  теней и ослепляющих лучей  солнца.

После Первой мировой  войны Матисс преимущественно  живет в Ницце. В 1920 исполняет  эскизы декораций и костюмов  для балета И. Стравинского «Соловей» (хореография Л. Мясина, постановка  С. Дягилева). Под влиянием живописи  О.

Ренуара, с которым Матисс знакомится  в Ницце, он увлекается изображением  натурщиц в легких одеяниях (цикл  «одалисок»); интересуется мастерами  рококо. В 1930 едет на Таити, работает  над двумя вариантами декоративных  панно для фонда Барнеса в  Мерионе (Филадельфия), которые должны  были быть помещены над высокими  окнами главного выставочного  зала. Тема панно — танец.

Восемь  фигур представлены на фоне, состоящем  из розовых и синих полос, сами  фигуры серовато-розового тона. Композиционное  решение нарочито плоскостно, декоративно.

В процессе создания эскизов  Матисс начал использовать технику  вырезок из цветной бумаги («декупаж»), которой широко пользовался в  дальнейшем (например, в серии «Джаз», 1944-47, воспроизведенной впоследствии  в литографиях). Перед Второй мировой  войной Матисс иллюстрирует книги, выпускаемые малыми тиражами (гравюра  или литография).

Для дягилевских  постановок делает эскизы декораций  балета «Красное и черное»  на музыку Д. Шостаковича. Много  и плодотворно работает с пластикой, продолжая традиции А. Бари, О. Родена, Э. Дега и А. Э. Бурделя. Стиль его  живописи заметно упрощается; рисунок  как основа композиции выявляется  все определеннее («Румынская блуза», 1940, Центр современного искусства  им. Ж. Помпиду, Париж).

В 1948-53 по заказу доминиканского  ордена работает над сооружением  и декорацией «Капеллы четок»  в Вансе. Над керамической крышей, изображающей небо с облаками, парит ажурный крест; над входом  в капеллу — керамическое панно  с изображением св. Доминика и  Девы Марии.

Другие панно, исполненные  по эскизам мастера, помещены  в интерьере; художник крайне  скуп на детали, беспокойные черные  линии драматично повествуют  о Страшном Суде (западная стена  капеллы); рядом с алтарем изображение  самого Доминика.

Эта последняя  работа Матисса, которой он придавал  большое значение, — синтез многих  предшествующих его исканий.

Матисс работал в разных  жанрах и видах искусства и  использовал разнообразные техники. В пластике, как и в графике, он предпочитал работать сериями (например, четыре варианта рельефа  «Стоящая спиной к зрителю», 1930-40, Центр современного искусства  им. Ж. Помпиду, Париж).

Мир Матисса  — это мир танцев и пасторалей, музыки и музыкальных инструментов, красивых ваз, сочных плодов и  оранжерейных растений, разнообразных  сосудов, ковров и пестрых тканей, бронзовых статуэток и бесконечных  видов из окна (любимый мотив  художника).

Стиль его отличается  гибкостью линий, то прерывистых, то округлых, передающих разнообразные  силуэты и очертания («Темы и  вариации», 1941, уголь, перо), четко ритмизирующих  его строго продуманные, большей  частью уравновешенные композиции.

Лаконизм рафинированных художественных  средств, колористических гармоний, сочетающих то яркие контрастные  созвучия, то равновесие локальных  больших пятен и масс цвета, служат главной цели художника  — передать наслаждение от  чувственной красоты внешних  форм.

Обеденный стол-1897

Голубой горшок и лимон-1897

Ваза с подсолнухами — 1898

Фрукты и кофейник — 1899

Посуда на столе — 1900

Мужчина-модель 1900

Люксембургский сад-1901

Роскошь, покой и наслаждение — 1904

Портрет Андре Дерена — 1905

Счастье существования — 1905

Мадам Матисс — 1905

Цыганка 1906

Лежащая обнажённая — 1906

Музыка (эскиз) — 1907

Женщина в белом, стоящая  у зеркала – 1918-1919.

Джас, лошадь, наездница, клоун — 1947

Источник: http://yaneuch.ru/cat_04/anri-jemil-benua-matiss/245261.2176198.page1.html

Ссылка на основную публикацию